На самом деле, я искала книгу африканского писателя, но так, чтобы, желательно, читать не об Африке. Этот континент оказался слишком сложен для меня, и сейчас я была не готова вновь его посещать. А книга выпала очень просто, оказалась той единственной в африканской подборке, которая уже была у меня в више. Вот так и вышло, что я стала читать книгу алжирского писателя, но об Израиле и Палестине. Сейчас перед нами обострение конфликта. Но можно ли рассматривать его в отрыве от 50-летней истории этих двух стран? Можем ли мы оценивать происходящее, просто простым переносом на свои страны, свое мировоззрение? Сейчас этап силового возмездия, но что планируется потом? Как решить эту проблему кардинально? Как вообще сосуществуют рядом две такие разные национальности, разные религии? Например, есть арабы, живущие в Израиле. Как они там себя ощущают? Эта книга немного показала нам отношения изнутри.
Вообще книга написана, с моей точки зрения, превосходно. С начала и до конца (а повествование велось от первого лица) я верила, что это что-то типа документалки. Человек рассказывает о своих переживаниях. Там все было реально, не было какой-то театральности, нарочитости, счастливых встреч, неожиданных художественных поворотов. Все было очень просто и натурально.
Перед нами араб, который живет в Израиле, он выучился на врача и практикует в местной клинике. Конечно, это было довольно сложно. Он был единственным сыном, наверное даже единственным ребенком у своего отца. Отец заведомо сделал так и вложил все усилия в обучение сына. Сын получал образование в интернате, рос частично оторванным от семьи. И он смог стать врачом. Никто другой из его родни, весьма многочисленной родни, не мог этим похвастать. Все они были либо крестьянами, либо искали удачи в простых операциях купи-продай, пытались делать бизнес в шахерах-махерах, либо трудились на низкооплачиваемой работе типа маслобойни. Он поселился в Тель-Авиве, работал хирургом в клинике, долго и упорно доказывал всем окружающим свои способности, чтобы его приняли и сделали своим. Но это так и не вышло полностью. Для некоторых он навсегда остался темной лошадкой, представителем презренной нации. Но для других он стал хорошим другом. Собственно, как и везде, кто-то способен перешагнуть через предубеждения, а кто-то так и остается расистом. Но вот происходит теракт, взрыв в ресторане среди толпы школьников, отмечающих день рождения. Израильтяне не только в шоке и панике, они еще в гневе и ненависти. Хирург работает всю смену не разгибаясь, спасая раненых. Потом он едет домой, но по пути его несколько раз останавливают и грубо досматривают. Можно ли винить в этом полицейских? Нет, ведь они ищут террористов, а с ними не будешь говорить ласково и вежливо. Но как себя чувствует при этом врач, который всю смену спасал израильтян, а теперь терпит от них же унижения? Это похоже на ситуацию с неграми в Америке где-то в 60-х, когда некоторые из них уже тоже становились врачами, но точно также должны были прятаться от любого полицейского. Вот вам и первая сложность жизни не в своей стране.
Затем (опустим некоторые сюжетные спойлеры) он приехал в Вифлеем, арабский городок. А там уже совершенно другое отношение. Там нищета и грязь, тяжелая работа, опасность разбоя. Но что там говорят по поводу теракта? Да человека, его совершившего, поднимают на пьедестал. Его не оплакивают как жертву, а воспевают как героя. Любой взрослый или ребенок, женщина или мужчина в восторге от такого поступка. Чем им может помочь то, что какая-то арабка погубила свою жизнь, взорвав рядом с собой 15 детей? Не военную базу, не полицейский участок, а вот просто веселящихся школьников. Но для арабов, которые чувствуют себя униженными постоянно, это становится великим поступком. Хирург хочет найти следы, кто толкнул женщину на этот путь, кто ее уговорил, повлиял. Знаете, что он найдет? Нет, это не будет один конкретный злодей. Просто все арабы, все родственники, знают, но не говорят, что есть такое подразделение (и не одно), есть такая партия, куда можно пойти, когда становится совсем тяжко, и предложить стать шахидом. Что все разговоры, все мысли арабов вертятся вокруг этого. Они не могут противостоять израильтянам в прямом бою, поэтому действуют вот такими, в прямом смысле, подрывными методами. Если кто-то из арабов становится шахидом, израильтяне приходят к нему домой, выгоняют родственников и сносят дом. Старики смотрят как под бульдозером гибнет жилище, в котором они родились, которое досталось им от предков. Они идут умирать на чужие дворы, нахлебником к родне. А молодежь сжимает кулаки и отправляется в какую-то из террористических организаций. Вот так, кровь за кровь, обида за обиду, и спираль раскручивается все сильнее, затягивая в себя уже весь народ. Церковь - для нас, православных, это мирное место, в котором нельзя проливать кровь, в котором спасаются гонимые, где им дают приют. Да, эти гуманные законы часто нарушаются, и мы скорбим об этом. Иной раз, на церкви безжалостно нападают, в другой раз, сами служители церкви оказываются несколько агрессивнее, чем мы могли подозревать. Но вот в этой книге нам показывают приезд шейха/муллы или еще кого из верховных лиц. сначала нам дают послушать его проповедь в записи - а там откровенное воззвание к террористическим действиям. По сути, убийство неверного считается не преступлением, а благодеянием. И вот он приезжает в церковь сказать аналогичную проповедь живьем. И на его выступление приходит толпа народу. Приходят и потенциальные шахиды, чтобы испросить благословения. Во что тогда превращается церковь, в обитель угнетенных или в школу по обучению террористов?
Перед нами целая нация, которая мыслит совершенно иными законами. Надо отдать должное, что хирург не проникся всеобщей ненавистью и желанием убивать. Он для себя точно определил, что должен только спасать. Вот только даже вернувшись в отчий дом, увидев своих родных, он все равно не может никого спасти, не может ни от чего отговорить, не может изменить судьбу хоть кого-то из них. Он как щенок, гоняющийся за бабочками. Вот только картина далеко не такая благожелательная. Он стремится кого-то в чем-то переубедить, вырвать из этого хаоса разрухи и крови, а в ответ получает лишь пожатие плеч. Он стал изгоем в родном доме. Его, впитавшего западные ценности, считают трусом, бросившим родную землю и отказавшимся от ответственности за нее и своих родных. Вот так он и стал лишним везде, и в родной стране, и в той, которую считал своей.
103 понравилось
