Леонид Андреев. Собрание сочинений в шести томах. Том 2

…Уже не днями, а короткими, быстро летящими часами мерилось неумолимое время. И был вечер, вечерняя тишина была, и длинные тени ложились по земле – первые острые стрелы грядущей ночи великого боя, когда прозвучал печальный и суровый голос. Он говорил: – Ты знаешь, куда я иду, господи? Я иду предать тебя в руки твоих врагов. И было долгое молчание, тишина вечера и острые, черные тени. – Ты молчишь, господи? Ты приказываешь мне идти? И снова молчание. – Позволь мне остаться. Но ты не можешь? Или не смеешь? Или не хочешь?

Ох, и долго же я обходила стороной это знаменитое произведение русского классика. С творчеством Леонида Андреева знакома давно. Многое читала у него и многое люблю: "Мысль", "Красный смех", "Черные маски", "Иго войны"... Всегда поражал меня писатель этим необъяснимым надрывом, умеющий в одно мгновение выпотрошить душу до основания, заставить сомневаться, переживать... Переживать по-настоящему чужую боль, как свою...

Вот это все у него люблю: драматичные истории, часто небольшого формата, которые всегда находят кратчайший путь в мое сердце. Чего не люблю, так это глумления над чувствами верующих, жестокой иронии, хотя себя лично особо религиозным человеком никогда не считала... Поэтому и не спешила с прочтением - и зря.

Деликатно и с трепетом рассказывает Андреев о событиях, о которых мы, люди двадцать первого века, можем только догадываться. Библейские события в трактовке классика не выглядят скучно, не выглядят претенциозно, он не пытается, как мне кажется, перевернуть с ног на голову наши представления об одном историческом эпизоде.

Он пытается раскрасить его, оцветнить, вот как старые советские фильмы ныне оцветняют (многие, кстати, зря: черно-белый Штрилиц даст сто очков форы цветному), сделать современным и понятным для потомков, избавив последних от категоричных осуждений, а показав чуть больше психологии и мотивов главных действующих лиц этой драмы, разворачивающейся в первом веке нашей эры...

Я не знаток библейских текстов, хронологии событий, деталей и прочего, но мне было чертовски увлекательно следить за историей, которую предлагает автор (признаюсь, после просмотренной на днях потрясающей экранизации книги Мария Корелли - Варавва эта тема мне особенно интересна).

Он ведь погружает нас не только в далекое прошлое. Он показывает психологию подобных людей - мечущихся, нерешительных, не плохих, не хороших, способных предать и поддержать, людей жалких и посредственных - чего уж там, завистливых и тщеславных, но людей обыкновенных, не из ряда вон и вовсе не исключительных. Зайти в память людскую как величайших злодей? О нет, слишком шикарная привилегия для такого маленького человечка, как Иуда.

У Андреева получилась красивая и вдохновенная притча. Что-то она расставила по своим местам в моем представлении об учениках Христа, но больше оставила за кадром, еще более усилив интерес к данной теме. Внезапно оказывается - для меня это было реальной новостью и неожиданностью! - у Иуды была жена, которую он бросил (из фильма "Варавва" узнала, что была у Иуды и сестра), а Петр с Иоанном спорили о том, кому достанется первое место возле Христа в Царствии Небесном, а Христос точно так же уставал, как и обычные люди, он тоже мог пожаловаться и быть не в настроении... И вот, кстати, главная фишка книги - персонажи здесь живые, совсем как мы. Неважно, сколько прошло лет или тысячелетий: человеческая натура неизменна, это все те же узнаваемые типажи, что и в нашей жизни.

Они (Христос и автор) учат прощать, быть благодарными и стойкими, находить в людях хорошее, с достоинством принимая собственную судьбу...

Андреев показывает драму отдельного запутавшегося человека, убедительно доказывая, что легкие решения не самые верные, что важнее не то что сейчас, а что будет дальше... Вот этот момент с самоубийством Иуды ведь тоже стал для меня откровением...

История небольшая, читается быстро, а думается после нее, напротив, долго.

"Что же ты наделал, Иуда?" - этот невыразимый автором укор звучит набатом.

"Ведь ты его, наверно, когда-то все-таки любил, ну вот как же так вышло?..."

Как так вышло, и расскажет Андреев. Его история - чистейший вымысел, но отчего так хочется в нее верить...

☞ Даже не знаю, как относиться к этому произведению. И можно ли её читать, не прочитав Евангелие. Ну раз уж так вышло, что она мне попалась, значит вовремя. ✓ Каждый из нас знает кто такой Иуда и что он сделал, и не думаю, что на этой Планете много людей сейчас с таким именем. ☝ Что, благодаря автору, мне удалось рассмотреть в самом знаменитом предательстве в истории? Было предательство? - безусловно! А была ли любовь у Иуды к Иисусу?- безусловно! А если посмотреть на остальных персонажей и его учеников. Была у них любовь к учителю? - конечно! А было ли предательство и с их стороны? - безусловно! ☞ Без оправданий поступка Иуды, но именно он был самым "живым" персонажем в этой истории. И именно он понёс наказание, которое заслужил за свой поступок, а остальные что? - Ели, спали и гуляли. ✓ Именно от Иуды можно было ожидать подвоха, но он этого и не скрывал. Был самим собой, зная, что за его характер и поведение ненавидят и готовы убить все окружающие. А вот остальные, получается, накинув на себя шкуру овцы оказались хищниками. Хуже всего получить нож в спину от того, кто тебе кажется самым близким и преданным другом. Сильная история, которая под другим углом помогает взглянуть на то, что казалось бы уже давно очевидными и понятным. У меня всё. Спасибо за внимание и уделённое время. Всем любви ♥ и добра.

Представьте, что вы идёте по знойной, пыльной дороге. Идёте один день, два, три дня, а впереди только огромное Солнце, «огненное» и «страшное». Никто не знает, когда это закончится и закончится ли. Вокруг царит молчание, слышно только, как то и дело кто-то валится с ног от усталости… Теперь вы готовы к знакомству с Красным смехом. Говорить об этом рассказе, который состоит из отрывков, лучше тоже обрывками, сумбурными и спотыкающимися. Можно попытаться описать его цветовую гамму, построить ассоциативный ряд, отыскать ёмкую аналогию, фиксирующую приливы и отливы эмоций... Для меня история окрашена в красные и оранжевые тона. В формы этих цветов облачены противоборствующие стороны, о которых, собственно, больше ничего неизвестно. Место людей заняли униформы. Мы знаем только, что идёт война. Ни слова о её причинах, этапах, возможных сроках окончания.

История читается как страшный сон, лишённый какого-либо смысла, цели, поставленный на бесконечный повтор. Сразу теряется ощущение времени.

Уже двадцать часов мы не спали и ничего не ели, трое суток сатанинский грохот и визг окутывал нас тучей безумия, отделял нас от земли, от неба, от своих, — и мы, живые, бродили — как лунатики.

Улыбка перетекает в истерический смех, который оборачивается кровавым оскалом. Ужас сменяется облегчением от ощущения, что хуже уже не будет, потому что и у горя должен быть свой предел. Подобно тому как огромное солнце зажигает «тысячи маленьких ослепительных солнц» на стволах ружей, Красный смех, который везде и нигде, поглощает всё больше и больше человеческих судеб, охватывает всё больше территорий вдали от места боевых действий. Возможно, это тот мир, где потерять рассудок сродни долгожданному избавлению. Если сама Земля сошла с ума и покорилась Красному смеху и его призракам, какой смысл цепляться за разум? Или всё же есть в этом смысл? У читателя проскальзывает робкая надежда, что происходящие события, над которыми никто не властен, не лишили людей памяти и других человеческих отличительных черт. Сквозь густой смог, среди убитых и раненых, приходят воспоминания о комнате с голубыми обоями, о жене и маленьком сыне. Выполняя механические действия, несущие кому-то смерть, уже неважно, своим или неприятелю, можно думать о том, почему же не спит сын.

Цементирующей субстанцией приведённых отрывков выступают два брата. Один пошёл на фронт, стал инвалидом, не смог жить со взваленным на него грузом «кровавых и безумных дней». Другой брат на войне никогда не был, но это не избавляет его от её ужасов. Он призван наблюдать за обществом, где всё больше людей, лишившихся рассудка. Он читает газеты, получает письмо, которое мёртвый адресовал мёртвому, слушает разговоры в трамвае.

— Их нужно вешать без суда, — сказал один, испытующе оглядев всех и меня. — Изменников нужно вешать, да.— Без жалости, — подтвердил другой. — Довольно их жалели. Я выскочил из вагона. Ведь все же плачут от войны, и они сами плачут, — что же это значит?

Не все, кто кажутся разумными, являются таковыми. Щупальца торжествующего Красного смеха дотягиваются и до брата в тылу. Он слышит крики воронья и запах крови, «чувствует в воздухе холодное дыхание Смеха».

Отрывки чем-то напоминают покалеченную, изуродованную плоть. Недаром они начинаются с многоточия. Например, так открывается четвёртый отрывок: «...обвивались, как змеи. Он видел, как проволока, обрубленная с одного конца, резнула воздух и обвила трех солдат. Колючки рвали мундиры, вонзались в тело, и солдаты с криком бешено кружились, и двое волокли за собою третьего, который был уже мертв. Потом остался в живых один, и он отпихивал от себя двух мертвецов, а те волоклись, кружились, переваливались один через другого и через него, — и вдруг сразу все стали неподвижны».

Основной посыл рассказа Леонида Андреева – осуждение войны как бессмысленной бойни. На этой войне люди умирают как от вражеского, так и от «дружеского» огня. Прекрасно показано, какими нелепыми бывают разделения на «своих» и «чужих», которое военный конфликт обычно доводит до крайности. Кроме разных униформ у воюющих сторон нет отличий. Происходящее в одной армии находится в симметрии с положением в рядах неприятеля. Они могли бы с лёгкостью поменяться местами.

Рассказывают, что в нашей и неприятельской армии появилось много душевнобольных.

Все равны перед Красным смехом, этой маской Смерти, и именно он выходит главным и единственным победителем из кровавого конфликта. Автору удалось из бессвязного и обрывистого повествования соткать цельное полотно безумия и ужаса в духе экспрессионизма.

Гротеск, нарочито аффектированный, ненадолго вводит читателя в состояние лёгкой контузии... перестаёшь замечать то, что происходит вокруг. Ты не здесь, а в иррациональном царстве Красной Смерти. Было у меня ощущение какой-то избыточности, перебора с эмоциями, однако, немного поразмыслив, я решила, что автор выбрал подходящее средство показать чудовищность войны. Приглушённые тона часто остаются незамеченными, а горящий красный не заметить почти невозможно. Имеющий глаза — да увидит...

Эмиль Нольде

P.S. …но какое же приятное чувство - вынырнуть на поверхность скучной реальности из этого океана безумия.