Избранные произведения

Конец истории, по словам Грана, был весьма прост. Такой же, как у всех: женятся, еще любят немножко друг друга, работают. Работают столько, что забывают о любви.

Ибо пустыня, которая открывается нам в сердце этого человека, грозит разверзнуться пропастью и поглотить всё, на чём зиждется наше общество.

Я смотрел на неё, и мне хотелось сжать её плечо, прикрытое лёгким платьем. Мне хотелось этой чудесной плоти, и, право, не знаю, на что ещё, кроме этого, стоило надеяться.

Она показалась мне очень красивой, но я не умел ей это сказать.

Я почувствовал себя затерянным между белесой, выгоревшей синевой неба и навязчивой чернотой вокруг: липко чернел разверзшийся гудрон, тускло чернела наша одежда, черным лаком блестел катафалк. Солнце, запах кожи и конского навоза, исходивший от катафалка, запах лака и ладана, усталость после бессонной ночи...

В юности я жил с мыслью о своей невиновности, то есть без всяких мыслей.

И в конце концов видишь, что никто не способен по-настоящему думать ни о ком, даже в часы самых горьких испытаний.

Тот, кто их знал, забыл, потому что думал о другом, и это вполне естественно. А тот, кто их любит, тоже их забыл , потому что сбился с ног, хлопоча об их же освобождении и выискивая разные ходы. Думая, как бы поскорее освободить своих близких из пленения, он уже не думает о том  кого надо освободить.

- Теперь я знаю, человек способен на великие деяния. Но если при этом он не способен на великие чувства, он для меня не существует.
- Похоже, что человек способен на всё.
- Нет-нет, он не способен долго страдать или долго быть счастливым. Значит, он не способен ни на что дельное.

Чума в их глазах была не более чем непрошенной гостьей, которая как пришла, так и уйдет прочь. Они были напуганы , но не отчаялись, поскольку еще не наступил момент, когда  чума предстанет перед ними как форма их собственного существования и когда они забудут ту жизнь, что вели до эпидемии.Короче, они находились в ожидании

Солнце выпило последние лужи