Избранные произведения

Какого же тому, кто лежит на смертном одре, в глухом капкане, за сотнями потрескавшихся от зноя стен, меж тем как в эту минуту целый город по телефону или сидя за столиками кафе говорит о коммерческих сделках, коносаментах и учете векселей.

Теперь слишком много страдальцев карабкается на крест, желая, чтобы их видели издалека, даже если им надо для этого попрать ногами того, кто уже давно распят. Слишком много людей решило творить милосердие без великодушия.

Иной раз яснее разберёшься в человеке, который лжёт, чем в том, кто говорит правду.

Да, вот что дает уверенность - повседневный труд.

...он знал также, что не так уж это много - любить другого, и, во всяком случае, любовь никогда не бывает настолько сильной, чтобы найти себе выражение. Так они с матерью всегда будут любить друга друга в молчании. И она тоже умрет - или умрет он - и так никогда за всю жизнь они не найдут слов, чтобы выразить взаимную нежность.

... счастье счастьем, но существует и нечто другое.

Сто лет назад во время чумной эпидемии в Персии болезнь убила всех обитателей города, кроме как раз одного человека, который обмывал трупы и ни на минуту не прекращал своего дела.

...Бога не существует, будь Бог, к чему бы тога нужны попы.

На устах – прощение, а в сердце – суровый приговор.

Больше тридцати лет я любил только самого себя. Разве можно было расстаться с укоренившейся привычкой?

Она хочет, но не может. Вероятно, она не достаточно сильно хочет?

– Риэ, – самым естественным тоном проговорил Тарру, – вы никогда не пытались узнать, что я такое? Надеюсь, вы мне друг?
– Да, – ответил доктор, – я вам друг. Только до сих пор нам обоим все как-то времени не хватало.
– Прекрасно, теперь я спокоен. Не возражаете посвятить этот час дружбе?

Я нахожусь во мраке и стараюсь разглядеть в нем хоть что-то. Уже давно я не считаю это оригинальным.

Естественно, газеты по приказу свыше действовали в духе оголтелого оптимизма.

Я посоветовал старику завести себе другую собаку, но он разумно ответил, что привык к той, которая пропала.

В студенческие годы у меня было много честолюбивых мечтаний. А когда пришлось бросить учение, я быстро понял, что все это не имеет никакого смысла.

Я от природы так устроен, что физические мои потребности зачастую не соответствуют моим чувствам.

Я спросил, какая же беда, по его мнению, грозит нам. Он и сам не знает; беду, по его словам, заранее не угадаешь. Но ничего удивительного нет, если произойдет землетрясение. Я согласился, что это возможно, и он спросил, не пугает ли меня такая перспектива. - Единственное, что мне важно, - сказал я, - обрести внутренний мир.

Да ведь по правде сказать,каждый интеллигент мечтает быть гангстером и властвовать над обществом путем насилия.