Цитаты из книги Flowers for Algernon

Ее интересуют только 3 вещи - танцы, живопись и секс.

Нет, они простые люди. Это ты-гений.

Никаких вариантов. Все ясно. Я ее люблю.

Каким же глупцом надо быть, чтобы всех профессоров причислять к гигантам мысли! Мало того, что все они лишь самые обычные люди, они еще и одержимы страхом, что остальной мир поймет это.

- Не сравнивайте меня с бессловесной железякой! Я - человек. На мгновение он смутился, потом рассмеялся:

• Естественно, Чарли. Но я говорю о том, что было до операции.

• Я был личностью и до операции. Если вы забыли...

Вселенная расширяется - каждая частичка удаляется от другой, швыряя нас в темное и полное одиночества пространство, отрывая нас: ребенка от матери, друга - от друга, направляя каждого по собственной тропе к единственной цели - смерти в одиночестве. Любовь - противовес этому ужасу, любовь - акт единения и сохранения. Как люди во время шторма держатся за руки, чтобы их не оторвало друг от друга, так и соединение наших тел стало звеном в цепи, удерживающей нас от движения в пустоту.

Не устаю напоминать себе, что высплюсь, когда на меня падет тьма.

С ощущением свободы пришла печаль. Я мечтал любить Алису, превозмочь эмоциональные и сексуальные страхи, завести детей, дом. Сейчас это уже невозможно. Я так же далек от Алисы со своим КИ 185, как и прежде с КИ 70. Разница в том, что теперь мы оба понимаем это.

Немур совершает ту же ошибку, что и люди, потешающиеся над слаборазвитым человеком, не понимая при этом, что он испытывает те же самые чувства, что и они. Он и не догадывается, что задолго до встречи с ним я уже был личностью.

Человек,обладающий разумом,но лишенный способности любить и быть любимым,обречен на интеллектуальную и моральную катастрофу,а может быть,и на тяжелое психическое заболевание.

«Младенец не знает, как накормить себя и что съесть, но он понимает, что такое голод.».

Почему мне так важно знать, что она думает, что чувствует она?

Я - личность, человек, мужчина, я не могу ограничивать себя книгами, кассетами и электронными лабиринтами.

Я растерян. Я больше не знаю, что я знаю.

Каким же глупцом надо было быть, чтобы всех профессоров причислять к гигантам мысли! Мало того, что все они лишь самые обычные люди, они еще и одержимы страхом, что остальной мир поймет это.

Я часто проходил этот тест и понимал, что экспериментатора интересует не то, что ты видишь на карточках, а то как ты воспринимаешь их: как единое целое или как сумму составляющих, в движении или статично, обращаешь ли внимание на цветовые пятна или игнорируешь их, разнообразны ли ответы или сводятся к нескольким стереотипам.

Я сидел тихо-тихо, как человек, кормящий с ладони птицу.

«Cтрашно подумать, что мою судьбу держат в своих руках не те гиганты, какими я представлял их себе раньше, а люди, не знающие ответов на многие вопросы.»