Runemarks

Кто угодно может стать богом, главное - набрать побольше верующих.

Я имею в виду,— сообщил Везунчик,— что есть много причин, чтобы посадить дерево. Можно просто любить деревья. Можно нуждаться в укрытии. Можно знать, что в один прекрасный день тебе понадобятся дрова.

— Что имя? — усмехнулся Локи.— Носи его, точно плащ, выверни, сожги, выброси и одолжи другое.

книги по истории пишут победители

Мэдди, я умер. Оставь меня в покое.

— Предупреждаю,— сухо сказала Фрейя.— У меня есть... определенные разногласия с Локи.
Мэдди на мгновение задумалась, есть ли хоть кто-нибудь в Девяти мирах, у кого нет разногласий с Локи.

Они презирали обман, ненавидели ложь, но с радостью вкушали их плоды.

Но инструмент добр или зол ровно настолько, насколько добр или зол тот, кто им работает. И то, что хорошо сегодня, завтра вновь может стать плохим.

С тех пор его улыбка такая же кривая, как его мысли.

Слишком многие слишком часто расстраиваются, и, чаще всего, по пустякам.

... вам, людям, везде мерещатся боги. Чтобы не стыдно было не думать своей головой.

Мэдди покачала головой, все еще озадаченная.
— То есть ты хочешь сказать, что... я не должна играть с огнем, — наконец произнесла она.
— Конечно, должна, — ласково возразил Одноглазый.— Но не удивляйся, если огонь начнет играть с тобой.

Death has two faces. The one that inspires poets and lovers; the one for whom warriors lose their heads...

Not kings, but historians rule the world.

Все, что может присниться, - истинно.

«Видишь, сынок? - спросил он. - Наши жизни - все равно что мои кувшины. Крути их, суши их, обжигай в огне. Так было и с тобой, сынок. Тебя высушили и обожгли. Но кувшин не имеет права решать, что в него нальют - воду, вино или вообще ничего. А ты можешь решать, сынок. Ты можешь».

В любом случае огонь горит, такова его природа, и бессмысленно надеяться ее изменить. Можно поджарить на огне мясо, а можно спалить дом соседа. Но разве огонь для стряпни чем-то отличается от огня для поджога? И разве это значит, что ужин надо есть сырым?

Словно этого мало, она еще выказывала признаки наличия ума — что для девушки смерти подобно, — а ее манеру говорить смело можно было признать грубой.

— Что это? — не поняла Мэдди.
— Лопата, — сообщил он. — Потому что волшебство, как и успех, на одну десятую состоит из таланта и на девять десятых — из тяжелого труда. Тебе придется расчистить фигуру Лошади на четыре или пять дюймов в глубину. Это может потребовать времени.
Мэдди подозрительно глянула на него.
— Я вижу, лопата всего одна, — заметила она.
— Гению лопата ни к чему, — сухо бросил Одноглазый и уселся на траву, чтобы докурить трубку.

Anything that can be dreamed is true.