Розенкранц и Гильденстерн мертвы и другие пьесы

Очень необычно написанная пьеса. Все события происходят в одной и той же комнате, но они при этом разделены более чем сотней лет между собой. Представители одного и того же семейства и их гости занимаются своей жизнью, а она у них разнообразна и насыщенна, тут и математика с физикой, и любовные похождения с намеком на скорую дуэль, и приближающееся празднование с размахом, и попытки раскрыть тайны Байрона, и многое другое. А в конце уже и вовсе начинается какое-то сумасшествие: времена смешиваются, герои пересекаются, время будто бы застывает, не уходя ни в один из двух веков, о которых шла речь ранее.

Но! Прочла и в голове как-то пусто. Вроде и слог хороший, и юморок неплохой, периодически улыбалась происходящему, и прием художественный основной здесь мне очень понравился, а по итогу ноль без палочки. Не зацепило, а точнее даже не совсем поняла, что это собственно было, в чем посыл, в чем сюжет? Рейтинг у книги высокий, оценки сплошь пятерки, а я в недоумении. Я явно что-то упустила, саму суть пьесы. Может, просто автор не мой... Даже не знаю...

All the world's a stage, And all the men and women merely players. ("As You Like It" by William Shakespeare )

Не знаю, почему, но абсурдистские произведения всегда оказывают на меня большее влияние, чем те, где показаны прямое нравоучение или открытая трагичность, например. Ведь в основе этих абсурдных и простых фраз, в безликости героев, в некой неопределенности лежит вся наша жизнь. Авторы-абсурдисты заставляют нас задуматься о самых простых и сложных вещах одновременно. Предопределена ли наша роль на земле, или наша жизнь - лишь ожидание чего-то непонятного, и кончается она намного раньше, чем мы этого дожидаемся? Вторым вопросом занимался Беккет, но Беккет у меня был полгода назад. Стоппард же придерживается той старой шекспировской аксиомы, которую знает каждый из нас, согласно которой каждый человек является лишь действующим лицом одной всеобщей величайшей и гениальной трагедии (думаю, вы знаете ее название). И чтобы эта трагедия прошла успешно, каждый человек должен сыграть в ней свою, предопределенную свыше, роль.

А что если правда, наша жизнь - игра? Причем даже не обязательно главная роль, а точнее - ИМЕННО не главная роль? Что если наше существование лишь нужно, чтобы заполнить массовку и сыграть малозначительную роль в театральной постановке, что если нами просто руководят, как тряпичными куклами? Ведь никто из нас не знает, откуда мы пришли и никто не помнит, как все это началось - а было ли начало? А будет ли конец? И что если конец не будет концом, а нас просто сложат вместе с другими декорациями в маленькую повозку странствующего театра, чтобы через некоторое время начать все сначала?

Но кого это волнует? Кого волновало, что Розенкранца и Гильденстерна лишат жизни по прибытию в Англию? Да никого. Все настолько волновались за Гамлета, что никому не было дела для королевских шестерок, которые своим притворством и глупостью только раздражали. Но вот только оказалось, что дело-то заключалось вот в чем: это не была трагедия о Гамлете. Сам Гамлет оказался таким же второстепенным персонажем, как Розенкранц и Гильденстерн. Как и все мы. И ведь это не только у Стоппарда - если вспомните, в самой трагедии у Шекспира герои часто отступались и начинали говорить о непонятных вещах - о каком-то глобусе и мальчиках. А ведь на самом деле герои говорили о труппе и о театре, в котором разыгрывали "Гамлета". Сам Шекспир давал нам понять, что грани между театральностью и реальностью - нет. И что наша жизнь может быть столько же вольным существованием, сколько и ролью. Стоппард только раскрыл проблему нашей роли, тем самым дополнив Шекспира, которого вроде бы невозможно и ненужно было дополнять.

Пьесы Стоппарда имеют яркие характерные черты. Его творчество напоминает коктейль, автор экспериментирует, смешивая компоненты: сталкивает прошлое с будущим, помещает "пьесу в пьесу", изменяет статус известных героев... Даёт простор для фантазии: слегка намечает декорации, упоминает лишь отдельные предметы реквизита; остальное на усмотрение режиссёра/зрителя/читателя. Необычного много. Решила, что будет уместно подойти к каждой пьесе индивидуально.

"Розенкранц и Гильденстерн мертвы" Кто не читал Шекспировского "Гамлета"? Таких нет. Зато обязательно найдутся те, кто не припомнит Розенкранца и Гильденстерна. Стоппард выхватывает этих двоих из гущи событий и выставляет лицом к зрителям на передний план. Пьеса Шекспира идёт сама по себе, зритель видит героев, слышит реплики. Но главные - Розенкранц и Гильденстерн, старые школьные приятели принца Гамлета. Они в постоянном поиске ориентиров: куда идут и откуда? где восток, а где запад? где вход, а где выход? Эти двое играют в словесные игры, подсчитывая риторические вопросы, повторения, задают глупые загадки, бросают монету, угадывая орёл или решка... Ведут себя глупо и неадекватно. Часто забывают кто из них кто. Мне было нелегко привыкнуть, когда кто-нибудь из глупцов вдруг произносил глубокие философские мысли. "Единственный вход: рождение, единственный выход – смерть". Рассуждения о смерти - главная тема разговоров. Заканчивается пьеса словами из "Гамлета": "Розенкранц и Гильденстерн мертвы".

"Травести" Аллюзии, аллюзии, аллюзии... Уайльд, Шекспир, Ленин, Джойс... Когда автор "предоставляет читателю самому угадать источники заимствований", а ты не знаком с ними (ну, боюсь я читать "Улисса", боюсь даже заглянуть под обложку), то переживаешь, что не сможешь оценить пьесу по достоинству. Оказалось не всё так страшно. Стоппард сведёт читателя и с Лениным, и с Крупской, расскажет предысторию судебных исков между Джойсом и Карром. Искать правду и выдумку в пьесе не стоит, куда приятнее наслаждаться шутками, каламбурами, задуматься о художнике и искусстве, поспорить с героями или согласиться.

После того как я услышал этот шедевр, я стал испытывать к вам еще большее испражнение, чем раньше! Я готов наблевать на условности и уступить вам мои рыгалии! Вы посвятили жизнь искусству ради искусства – я в восторге от ваших экскрементов!

Подобных экспериментов-экскрементов, сцен-возвратов/переигрываний, путаниц и обманных трюков в этом произведении предостаточно. Тема штанов - не последняя в пьесе, куда ж без них? Некоторые вещи автор перевернул с ног на голову и это тоже смешно.

"День и ночь"

Гатри. (щурясь, смотрит на небо) Оно передвинулось. Рут. Оно всегда так делает. Это называется день и ночь.

Эта пьеса о репортёрах, которые слетелись в некую африканскую страну (бывшую британскую колонию) как мухи на мёд. Существует ли способ добыть эксклюзивную информацию первым? Как проникнуть в эпицентр событий? Вдруг проявляется готовность нарушить нравственные принципы, обмануть, ведь репортёры из особой человеческой породы, они "от зависти подавятся, что кто-то побывал там, где их не было". Рыцари пера, четвертая власть, которым дано право порицать общество и обязанность защищать его, день и ночь. – свободны ли они? Свобода слова, совесть, выбор - основные темы разговоров и дискуссий.

"Отражения, или Истинное" Ещё одна пьеса в пьесе, где реальные события соседствуют со сценическими. Этот ход вводит зрителя в заблуждение уже с первой сцены. События начинаются игрой героев в постановке, которую можно принять за истинное событие. Перекликаясь, отражаясь реальное/театральное, идёт сопоставление жизни на двух сценах. Что здесь Отражения, а что Истинное? Есть в пьесе сюжет, в котором главное событие - любовь драматурга к жене артиста, играющего в его пьесе и он до боли схож с действием написанной драмы, репетиции которой совпадают и перекликаются с реальностью. Любовь, секс, измена, верность - основные темы произведения. Тонкий психологизм подобных отношений похож на исповедь Стоппарда, не зря эту пьесу называют "почти автобиографией".

"Аркадия" Для приготовления этого коктейля Стоппард смешивает прошлое и будущее. Находя обрывки информации - документы, воспоминания, письма, заметки, рисунки, специалисты воссоздают Историю. Сравнивают, анализируют, делают выводы и провозглашают человечеству КАК ЭТО БЫЛО. Но правильно ли сложена мозаика, соответствуют ли придуманные фрагменты недостающим кускам? Вот в архиве Байрона найдена книга некоего поэта, а в ней письма без адресата. Достаточно ли этой информации, чтобы утверждать, что письма написаны именно Байрону, и как следствие приписать убийство на дуэли и побег из страны? Автор приводит пример подобных скоропоспешных выводов, разворачивая перед зрителем "как было" и "как трактуем сейчас".