Юность. Избранное. XXV. 1955-1980. В двух томах. Т.1

Рука помощи может что-нибудь сделать, если ее не отталкивают.

Тот, кто любой ценой хочет быть первым, обречен на одиночество...

Если прошлое вспоминается "в общем и целом", оно, наверное, умерло или просто не имеет цены. Лишь детали воссоздают картину.

— Дай бог, чтоб последней она была. Хватит уж зарывать. Рожать надо.

Тот, кто любой ценой хочет быть первым, обречен на одиночество.

— Войну не перекричишь. — Политрук чуть усмехнулся, — Она выстрел слышит, а голос — нет. Не горячись.

К человечности талант художника может и не прилагаться, - продолжала она, - но к дарованию художника человечность...

— А разве ты уже… не поешь? — удивился я.
— А разве ты не заметил?
— Я как-то… Пожалуйста, не сердись.
— Наоборот, я горжусь: незаметно уйти со сцены — это искусство.

- Если бы я была девятиклассницей, я бы в него влюбилась, - сказала Надюша, виновато взглянув в мою сторону.
Но я был спокоен, поскольку знал, что обратной дороги в детство не существует.

— Женька-то, оказывается, уже кандидатом стал! — удивленно воскликнул Колымасов, просматривая журнал. — Кандидат исторических наук Евгений Фадеев. На одном курсе учились, и — на тебе! — уже кандидат.
— Ничего, Колымасов, ваше от вас не уйдет, — сказал маленький капитан. — Как вернетесь в гражданку да звякнете орденами, так вам не то что кандидата — академика сразу дадут!
— Звякнешь…— вздохнул Колымасов. — Наши ордена для археологии лет этак через пятьсот в цене будут, не раньше.