Люди разных вероисповеданий смотрели на то, что творится у соседей. Чему-то учились у них, чему-то учили сами. Русские православные научили татар и башкир строить мечети: на Волге их не отличишь от церквушек. Те же беленые стены, те же луковки наверху, но увенчаны они не крестом, а полумесяцем. Мусульмане в ответ научили соседей носить платки и соблюдать гигиену: отправляясь в церковь, русские женщины и до сих пор укрывают волосы красивыми хиджабами, а во время месячных к таинствам не подходят. Ни одному другому православному народу мира эти причудливые обычаи не известны

Вот, скажем, академик Рыбаков. Он и вправду считается чуть ли не основным экспертом по истории страны, в которой я живу. После окончания Второй мировой, когда на Украине неожиданно поднял голову национализм, именно молодого, но перспективного ученого Рыбакова вызвали в соответствующий кабинет и поделились планами: надо бы что-то этому национализму противопоставить. Может, провести какой-нибудь большой юбилей Киева, а? Нет ли на подходе какого-нибудь праздника? И когда он, вообще, основан, этот Киев?

Разговор приходилось вести, вытянувшись по стойке «смирно». В глаза собеседнику историк старался не смотреть.

– Дата основания Киева никому в точности не известна. Тысячу двести – тысячу триста лет тому назад на месте города был практически пустырь. Никаких следов славян обнаружить здесь не удается. И вообще: откуда взялись славянские народы – это громадная загадка. Решить которую историки вряд ли когда-нибудь смогут.

– Как же так, товарищ Рыбаков? Неужели советской науке это не по зубам?

– Да нет… Вы неверно меня поняли… То есть… Конечно, по зубам… Просто не хватает данных. Самое древнее, что пока удалось найти археологам в Киеве, это следы костра, который горел на одном из холмов приблизительно 1280 лет назад. Но, кто зажег этот костер, неизвестно. Может быть, славяне, может, тюрки, а может, и вообще германцы.

– Германцы? В Киеве?

– Да. То есть нет. Вернее, да. Ну, просто древние германцы когда-то обитали на этих землях.

Человек, с которым разговаривал академик, недовольно поморщился. Молодой ученый все отчетливее понимал: для него лично этот разговор может закончиться неприятно. Кроме того, от неудобной позы затекала спина.

– Так не пойдет, товарищ Рыбаков. Какие-то германцы на советских землях… Что вы такое говорите? И потом: что это за дата? Тысяча двести восьмидесятилетний юбилей – не звучит, а? Может, советские археологи отыщут дату покруглее?

– Покруглее? Может, тысяча триста лет назад, а?

Собеседник хмурился все сильнее. Рыбаков судорожно сглотнул и сделал последнюю попытку:

– Может, тогда тысяча пятьсот лет? Как вам кажется? Тысяча пятьсот лет – это вполне круглая дата.

– Тысяча пятьсот? А что, неплохо. Полуторатысячелетний юбилей матери городов русских! Совсем неплохо! Я думаю, такую дату можно и отметить. Давайте на ней и остановимся, товарищ Рыбаков.

Некоторое время спустя за открытие подлинного возраста Киева Рыбаков получил звание академика. И несколько высоких государственных наград. То, что раньше казалось ему загадкой, теперь стало яснее ясного. Въехав в обширную квартиру, расположенную в лучшем районе Москвы, он уже больше не сомневался: история славян насчитывает не тысячу, а тысячи лет. Многие-многие тысячи лет.