Интервью с Уильямом Берроузом

Цензуру- в любой форме- следует уничтожить. Ни разу не слышал, чтобы так называемые грязные книги спровоцировали кого-то на преступление серьезнее мастурбации. Глупо запрещать какие-либо литературные произведения, потому что они якобы провоцируют людей на насилие- особенно если учесть, сколько убийц вдохновляется газетными статьями.

В ваших книгах очень мало женщин. К примеру, Мэри в "Мягкой машине" пожирает гениталии Джонни, которого она сама же и повесила. Или страдающая запором американская домохозяйка, которая боится, будто кухонный комбайн заберётся к ней под юбку, пока она стоит у стиральной машины. Как вы сами относитесь к женщинам?

В: Столпы хиппи и битников вроде Гинзберга хотят преобразить мир посредством любви и ненасилия. Вы разделяете их интересы?

О: Решительно нет. Власть имущие добровольно не устранятся, а цветы копам дарить бесполезно. Подобный образ мышления поощряется истеблишментом — еще бы, нет ничего лучше любви и ненасилия! Лучше сбросьте цветочный горшок с верхнего этажа копу на голову — вот как им нужно цветы дарить.

Ни в одной книге нет свободного человека, поскольку все персонажи- творение автора. Я бы даже сказал, нет ни одного свободного человека на нашей в наше с вами время, ибо свободный человек существует во плоти. Плоть уже подчиняет вас различным физическим нуждам.

Можно записать речь одного политика и пустить ее с изображением другого. Разницы никто не заметит, ведь ее, по сути, нет.

Обитателей маленьких городков малейшее изменение до ужаса пугает. Жители городов крупных к изменениям относятся гораздо спокойней: если начавшиеся беспорядки не прекращаются, их станут принимать как нечто само собой разумеющееся.

... добрый коп, обнимающий тебя за плечи и шепчущий на ушко медовым голосом, — не добрый, если тебя не мутузит его злой коллега.

Думай, как думал бы если бы не надо было думать о том, как перестать думать.

В данный момент все мы узники концлагерей под названием нации и вынуждены подчиняться законам, с которыми не согласны, платить разорительные налоги на поддержание тюрем, в которых сами же заключены.

Общество, основанное на устной речи, движется медленно, со скоростью звука, и способно функционировать в темноте. В начале было слово, и слово обрело плоть во тьме, но с появлением письменной речи стал необходим свет, дабы видеть слово написанное, образ, ставший иной формой распространения, ограниченной скоростью света. Единственное, что нельзя изъять из картины, — это свет, остальное может быть радикально преобразовано или убрано.

Добро и зло каждый оценивает по-своему, исходя из собственных нужд и особенностей организма. То, что угрожает человеку или биологическому виду в целом, считается злом с точки зрения такого человека или вида. Наивно говорить о каких-то абсолютных понятиях; все рассматривается с позиции условий существования конкретного человека, биологического вида или социума.

Деньги — как джанк. Доза, от которой вставило в понедельник, в пятницу уже не действует.

Посредством цензуры власти предержащие пытаются скрыть только то, что если цензуру отменить, ничего не случится.

Боязнь сексуальности мешает людям узнать о ней побольше, тем более что такое знание поставит под угрозу кровные интересы.

Современный человек, наверное, появился с возникновением речи. В начале было слово, однако следующим шагом будет восхождение над уровнем слова. Слово - это изживший себя артефакт. Если биологический вид не избавляется от встроенного устаревшего артефакта, он обречён на гибель.

Любой, кто молится в космосе, тот не в космосе.

Мышление уважаемого члена общества самым иррациональным образом раздваивается: если нечто овеяно древностью, выставляется в музее и знаменито - то с ним всё хорошо.

То, что мы называем любовью, - это обман, придуманный женским полом, и сексуальные отношения между мужчинами любовью не назовешь. Это скорее узнавание.

Наркотики - отличное средство государственного диктата, его не раскрыть путем легализации, потому что власти будут сдерживать ее всеми силами.