Ренуар

«Преимущества старости в том, что начинаешь замечать оплошности немного быстрее». -(Ренуар).

От Ренуара не было слышно ни малейшей жалобы... Как-то он заявил одному из присутствующих: "Рука не так важна. Я писал бы и ногами", а Воллару бросил: "Рука - это чепуха!". Однажды, когда он не мог больше слышать один и тот же задаваемый ему вопрос: "С такими руками как Вы умудряетесь писать?" - он в отчаянии грубо ответил: "Моим х...".

"Виктор Гюго? Этот зануда... Этот позёр... Этот честолюбец. Я его ненавижу за отвращение к жизни... Он никогда ни мог правдиво изображать... У него лошадь - больше не лошадь, а какое то допотопное животное".

«Я — продолжатель искусства XVIII века. Я скромно считаю себя не только последователем таких художников, как Ватто, Фрагонар и Юбер Робер. Я — один из них». - (Ренуар).

У Ренуара начался бред: «Эти два бекаса… Поверните налево голову этого бекаса… Дайте мне палитру… Я не могу писать его клюв… Скорее, дайте краски… Поменяйте местами этих бекасов…»

В два часа утра в среду 3 декабря 1919 года сердце Ренуара остановилось. Он угас.

Когда Воллар сообщил ему, что работы Матисса не взяли на Осенний салон, он заявил: «Прискорбно, когда отвергают людей, если находят в их живописи признак таланта».

«Я — совершенная развалина. У меня такое количество проблем, что это делает жизнь невыносимой: отсутствие аппетита, больные почки, другие нарушения, от которых я никак не могу освободиться. Вот уже пять недель, как я не покидаю своей комнаты, и это совсем не весело». -(Ренуар, 1916г).

«Что касается Ренуара, то он по-прежнему приводит в величайшее изумление. Говорят, что он очень болен, и вдруг видишь, как он работает, проявляя стойкость и мужество. Он вызывает восхищение». -(Клод Моне).

«Дега нашёл средство выразить болезнь наших современников, я имею в виду движение. Мы отличаемся непоседливостью. И люди, и лошади у Дега движутся. До Дега только китайцы знали секрет движения. В этом величие Дега: движение во французском стиле». -(Ренуар).

«В моём возрасте не следует переделывать какие-либо вещи, но это не помешает в следующем году организовать выставку работ, которые ещё никто не видел». -(Ренуар).

Много лет тому назад он признался Коро, как трудно ему писать с натуры на открытом воздухе, и Коро объяснил ему: «Никогда нельзя быть уверенным в том, что делаешь. Всегда приходится после этого дорабатывать этюд в мастерской».

«Ренуар создан для того, чтобы писать, как виноградник создан для того, чтобы давать вино… Поэтому он должен писать». -(Алина).

Ренуар всегда следовал девизу: «Старайтесь создавать богатство малыми средствами».

«Уже целый ряд лет живопись Ренуара, такая великолепная и такая изящная, оказывает огромное влияние на некоторых молодых художников. И это влияние продолжает возрастать». -(Жорж Лекомт).

Ему так же трудно держать и кисть, и это доставляет ему больше страданий, чем физическая боль. Он не мыслит жизни без живописи. Он остаётся в Кане и, несмотря ни на что, продолжает работать. Страстное желание писать помогает ему быть выше всех испытаний, за работой он забывает о них.

«Ренуар, возможно, один из самых выдающихся мастеров современной живописи! Он не боится живописи; он помещает целый сад на соломенную шляпку, он сразу вызывает восхищение. Смотришь на его картину и видишь очаровательные улыбки его молодых девушек!.. А их глаза раскрываются, словно цветы! И мои глаза тоже широко раскрываются». -(Жюль Ренар).

Мучительные боли, испытываемые Ренуаром, не мешали ему создавать полотна, полные радости жизни. «Мне кажется, что картина… должна быть приятной, радостной и красивой», — утверждал художник.

"Посмотрел выставку у Дюран-Рюэля. Это настоящий апофеоз импрессионизма: один зал — Ренуара, один — Моне, один — Сислея и один — Писсарро. Именно у Ренуара — подлинный триумф. Поиски различных стилей и методов. Широкое разнообразие композиций. Всё гениально. В этом зале можно думать только о Веронезе. Удивительно, что прежде что-то могло шокировать в его работах. У меня создалось впечатление, что я нахожусь в одном из залов Лувра." -(Поль Синьяк).

Капитан Дрейфус, обвинённый в государственной измене, был осуждён военным трибуналом в декабре 1894 года. Дело Дрейфуса поделило страну на два лагеря. Одни считали, что обвинение капитана в шпионаже в пользу Германии необоснованно. Другие не сомневались в его справедливости ещё и потому, что Дрейфус был еврей. Появились дрейфусары и антидрейфусары.