The Amber Spyglass

Как высоко и далеко —
К нему взбиралась по сучкам —
Висело счастье там…
Эмили Дикинсон

Когда выбираешь один образ действий из многих возможных, те, от которых ты отказался, сдуло, словно огоньки свечей, словно они и не существовали. А цепляться за их существование — значит ничего не сделать.

12.12.2008, пятница

Полюбить было для меня все равно что отправиться в Китай: вы знаете, что такая страна существует, там очень интересно и некоторые там побывали, но вам туда попасть не суждено. Я собиралась прожить всю жизнь, так и не посетив Китая, но это меня не огорчало: ведь на свете столько других стран!

И тут кто-то передал мне блюдо с десертом, и я вдруг поняла, что уже побывала в Китае. Фигурально говоря. И забыла об этом. Все вернулось ко мне благодаря вкусу одного лакомства — кажется, это был марципан…

«И я подумала: если ты… может, хоть раз в год… если бы мы смогли приходить сюда одновременно, хотя бы на часок, тогда можно было бы думать, что мы опять рядом, — ведь так оно и будет, если ты сядешь сюда и я тоже, только в своем мире…»

Я не знала, умер ли Бог или его вовсе никогда не было.

И тихая – но тишина эта не была полной, поскольку мягкий ветерок шевелил бессчетные маленькие стебельки, и мириады насекомых и прочих крохотных тварей шуршали, жужжали и стрекотали в траве, и какая-то птица так высоко в небе, что ее нельзя было разглядеть, издавала звонкие мелодичные трели, звучащие то ближе, то дальше и всякий раз чуть-чуть по-другому.

Он предположил, что существует больше пространственных измерений, нежели три известных; что в очень малом масштабе имеется до семи или восьми других измерений, но их нельзя наблюдать непосредственно.

...мы должны строить небесную республику у себя на родине, ибо других мест для нас не существует.

...это вполне в духе здешней скучной братии – распространять свое праведное воздержание на ни в чем не повинных посетителей.

Это было как если бы он сказал: «Не надо, не убивайте меня, потому что я боюсь; убейте лучше мою мать – мне все равно, я не люблю ее», а она услышала бы эти слова, но притворилась, что не слышала, щадя его чувства, и сама, движимая любовью, предложила себя в жертву вместо него. Вот как ему было плохо – хуже и быть не может.