Евреи в России. XIX век

В полтавской гимназии в течение нескольких лет заведено было, что ученики 8-го класса делали ежемесячные взносы на образование фонда для подкупа почтовых чиновников, за то, что они давали возможность тайно вскрыть пакеты с экзаменационными темами для письменных испытаний. Эти темы для гимназии посылались из канцелярии попечителя учебного округа, в пакетах по каждому предмету особо. Получение зараз нескольких пакетов от попечителя давало возможность почтовым чиновникам узнавать о времени прибытия тем, и им ничего не стоило на несколько часов задержать доставку пакетов в канцелярию гимназии и за это время ознакомить с содержанием их представителя гимназистов 8-го класса. За неделю, таким образом, мы знали, какие задачи по алгебре, арифметике, геометрии, тригонометрии нам зададут, какое сочинение нам нужно будет написать, какой перевод с русского на латинский и греческий языки нам надо будет сделать.

Г.Б. Слиозберг

Несвижский пользовался неограниченным кредитом среди ковенских евреев, и его собственные кредитки принимались евреями как государственные деньги. Кредитки эти писались на обыкновенных клочках бумаги и снабжены были только подписью Несвижского и его именной печатью, имея ценность от 5 копеек до 5 рублей. Касса Несвижского аккуратно выплачивала по ним наличные деиьги без всякой задержки. Впрочем, подобные ассигнации выпускали и другие еврейские богачи, и не только в Ковне, но и во всех городах Северо-Западного края, населенных евреями, так что одно время настоящие кредитные билеты совсем почти исчезли из обращения

А.И. Паперна

Как многое другое, лечебное дело в Копыле было в руках евреев, или, как теперь принято выражаться, «захвачено было евреями». Хотя копыльцы твердо верили в Промысел Божий, верили, что все постигающие человека несчастья, в том числе и физические недуги, суть только заслуженная кара за грехи и что, следовательно, единственным средством к избавлению от них является только исправление пути, молитва, покаяние, тем не менее, по какой-то странной логике еврейского ума, рядом с этим убеждением уживалось у них и другое, противоположное, по-видимому, убеждение в том, что человек обязан заботиться о своем здоровии, обязан лечиться в случае болезни. Согласно с этим евреи везде и всегда больше искали врачебной помощи, чем их соседи-христиане, и где только представлялась возможность, изучали и занимались медициною. В Копыле единственною акушеркою была еврейка, благочестивая старушка, обслуживавшая рожениц, как еврейских, так и нееврейских, а единственным эскулапом в городе был фельдшер Козляк, исполнявший, кроме того, и функцию брадо- и главобрея, и, за неимением в городе аптеки, также и функцию аптекаря, ввиду чего его квартира была вместе с тем и аптечным складом, откуда он отпускал разного рода лекарственные травы, соли, микстуры и проч. Лечил Козляк решительно все болезни с полною уверенностью в своем врачебном искусстве, о котором, впрочем, были высокого мнения и местные евреи, а также и окрестная шляхта. Но, несмотря на его популярность и на отсутствие всякой конкуренции. Козляк жил бедно, потому что в Копыле за всякий труд полагалась ничтожная плата, притом же бедных он лечил бесплатно и даже отпускал им даром лекарства.

А.И. Паперна

Немало волнений причиняли копыльцам в свое время проекты графа Уварова об открытии казенных раввинских и других еврейских училищ. Евреи справедливо недоумевали, почему правительство так сильно вдруг озаботилось просвещением именно евреев, тогда как оно не обнаруживало ни малейшей заботливости о просвещении христианского населения того же края, которое в местечках и деревнях было поголовно безграмотно, не знало даже основных начал своей веры, не умело читать молитвы, — и естественно пришли к заключению, что это — новый подкоп под еврейскую веру.

А.И. Паперна

Просветительные учреждения, в современном смысле этих слов, блистали своим отсутствием. Никакой казенной или общественной школы светского характера в Копыле не было. Христианское население было поголовно безграмотно. Зато еврейское население Копыля было слишком богато школами, хотя своеобразными. Это были хедеры. Их в Копыле могло быть около двадцати, ибо все дети мужского пола от четырех- до тринадцатилетнего возраста непременно обучались в хедерах Необязательно было учение для девочек, но и те большею частью умели читать молитвы и Пятикнижие в жаргонном переводе. Копылец не жалел ничего для воспитания своих детей; нередко бедняк продавал последний подсвечник, последнюю подушку для уплаты вознаграждения меламеду. И это делалось, быть может, не только из религиозного чувства; тут был, по жалуй, и расчет. Знание в Копыле давало вес, значение, а также и материальные выгоды. Невежда был крайне презираем.

А.И. Паперна

В день пребывания в городе ревизора в лавках и на улице могли из женского пола находиться только девицы, головные уборы которых были в порядке; из мужского пола, мальчики не должны быть выпускаемы из хедеров, да и в хедерах сидеть тихо, не учиться громко; старшим людям тоже рекомендовалось сидеть дома, а если кому очень нужно будет выйти, то не иначе, как в шубе (хотя дело было в июле месяце), так как относительно покроя и формы шубы в законе не было никаких указаний, а между тем шуба в данном случае была важна потому, что под нею не виден халат, а поставив воротник, можно было скрыть и бороду и пейсы. Что же касается товаров, то предписано было часть их из лавок убрать, дабы показное их количество не повлияло на увеличение мзды.

А.И. Паперна

Один смельчак, из лавочников, отозвался было: «Чего вы, трусы, боитесь? велика важность — ревизор! Фальшивых монет не делаем, контрабандою не торгуем; пускай себе приедет!» На смельчака, однако же, накинулся р. Хаимке и, ухватив ею за бороду, крикнул: «Вот храбрец! а это не контрабанда? А пейсы, а халат — не контрабанда? Мы сами, брат, контрабанда, мы, и жены наши, и дети наши! Ну, а ревизская сказка-то, как думаешь, в порядке?» Между тем Здроевский, дав обывателям поволноваться несколько дней, стал успокаивать народ: ревизор его добрый знакомый, даже дальний родственник; уж он, Здроевский, постарается уладить дело так, чтобы дорого не обошлось.

А.И. Паперна

Но так как давать каждому, хотя бы по полушке, не всем обывателям было под силу, то копыльцы вынуждены были чеканить, или, выражаясь точнее, вырезывать из картонной бумаги особую, так сказать, нищенскую монету низшего достоинства, в 1/3 полушки. Эти монеты фабриковались шамешом клауза, Давид-Иоселем, и снабжались печатью клауза с обозначением их стоимости. Жители покупали у него эти монеты и раздавали бедным, которые затем по обходе города обменивали их у Давид-Иоселя на настоящие русские деньги.

А.И. Паперна

вообще, подготовлялась реформа 1889 года, вернувшая наше законодательство к эпохам до Александра II, почти официально восхвалялось даже прежнее крепостное право; готовились к тому, чтобы отдать крестьянское население на попечение дворян-помещиков в лице земских начальников. Была речь об упразднении мирового выборного суда. Правительство вводило постепенно Положение об усиленной охране. К концу восьмидесятых годов три четверти числа губерний Европейской России оказались под действием Положения 1881 года об усиленной охране, законы заменялись обязательными постановлениями губернаторов и снабженных широкими полномочиями генерал-губернаторов; свирепствовали административные взыскания, налагаемые по Положению об усиленной охране. Вместо законов Россия стала управляться циркулярами центральной власти. Последовательно проводилась политика подавления инородных национальностей с применением мер принудительного обрусения по отношению к окраинам. Польский вопрос, прибалтийский, финляндский стали на очереди и заслоняли собою значение еврейского вопроса.