Мы не выбираем времена. Мы может только решать, как жить в те времена, которые выбрали нас.

К тому времени Фродо все еще был в возрасте, который хоббиты считают безответственным: между детством и тридцатью тремя годами.

Пусть не клянется выстоять во тьме тот, кто еще никогда не видел ночи.

Многие из живущих заслуживают смерти. А другие погибают, хотя заслуживают долгой жизни. Можешь ли ты наградить их? Так не торопись же раздавать смертные приговоры. Даже мудрейшие не могут предвидеть всего.

Есть раны, которых никогда не исцелить полностью.

Пока живешь, надеешься. И хочешь кушать.

Слабые не раз преображали мир, мужественно и честно выполняя свой долг, когда у сильных не хватало сил.

Книги должны кончаться хорошо.

Для того чтобы развязать войну, достаточно желания одной стороны.

Нельзя быть и тираном и советчиком одновременно.

Когда ум сдается, очередь за телом.

- В одном ты вовсе не изменился, дорогой друг, - сказал ему Арагорн. - Ты по-прежнему говоришь загадками.

• Да? Разве? - отозвался Гэндальф. - Нет, я просто говорил вслух сам с собой. Стариковский обычай: избирай собеседником мудрейшего - молодёжи слишком долго всё объяснять.

- Какая жалость, что Бильбо не убил тогда эту тварь подлую!

• Жалость? Именно жалость и остановила его тогда. Жалость и милосердие: нельзя убивать без нужды.
• Вот уж кого мне ни чуть не жаль. Он заслуживает смерти!
• Верно. Заслуживает. И не только он. Многие из живущих заслуживают смерти, а многие из умерших - жизни. Ты можешь вернуть им её? То-то же. Тогда не спеши осуждать и на смерть. Никому, даже мудрейшим из мудрых, не дано видеть все хитросплетения судьбы.

- Белый мне больше по душе, - сказал я.

- Но он перестает быть белым, - пожал я плечами. - А кто помает вещь, чтобы узнать, что она из себя представляет, тот сошел с пути Мудрых.

Трудно поверить, что огонь обжигает, пока не прикоснешься к нему.

— Если бы я! Если бы ты! — сказал он. — Пустые речи начинаются с «если».

— Не думал, что умру, сражаясь бок о бок с эльфом.
— А как насчет бок о бок с другом?
— На это я согласен.

Втроем возвращаться лучше, чем одному. На этом берегу кончается история о самой замечательной в Средиземье дружбе. Идите с миром! Я не буду уговаривать вас не плакать, потому что слезы – это не всегда плохо.

...но теперь я знаю, что рана моя слишком глубока. Я хотел спасти Шир, и теперь он спасён, но не для меня. Так часто бывает, когда нужно что-то спасти: кто-то должен отказаться от него, потерять для себя, чтобы сохранить для других.