Правда жизни

Верность партнёру — это экзистенциальный выбор, а не общественное предписание или нравственный принцип.

Мужика затюкать — проще простого. Выбрать время и начать долбить без продыху, и скулить, и влезать в душу, брюзжать и ворчать, изводить и кричать до тех пор, пока человеку не останется одно из двух: уйти или остаться — раздавленным. Тот, кто остается, — или уже не мужик,а тюфяк и размазня, или комок тлеющей ярости, стиснувший зубы, только посмотрит косо, а рта раскрывать и ввязываться в схватку больше не будет.

Все семьи странные, утверждала она, просто некоторые чуднее других. Если хорошенько приглядеться, у всех свои загадочные истории, сумасшедшие тетки на чердаках и скелеты в подвалах. Нет семей без причуд.

— Уильям, ты счастлив?
— Господи, Кэсси, чего это ты?
— Счастлив или нет?
— Нет. Правда, в последнее время я думаю про это. И прихожу к выводу — ну и что, что нет счастья? Я всё больше думаю: а может быть, и не нужно в этой жизни всё время быть счастливым.
— Что же тогда нужно?
Уильям едва заметно улыбнулся.
— До этого я ещё не додумался. И в этом тоже ничего страшного, правда?

Фрэнк решил: школа — это наказание за какие-то прегрешения.

Человек не может сам управлять своим поведением, над ним властны лишь такие силы, как ветер или война.

Временами она даже находила утешение в том, что её соседи, люди, куда более безумные, чем она, вроде бы прекрасно идут себе по жизни.

...взрослый тогда только сможет освоиться в своей роли взрослого, когда он способен определиться на фоне детского поведения.

Если с человеком не разговаривать, можно его в привидение превратить. Убить так можно человека, понимаешь, в камень обратить. Зато он рядом, можно мучить его без конца.

Фермер Том Тафнолл был из тех сельских жителей, что употребляют слово "чума", имея в виду, что корова не спешит отелиться или что бык свернул себе шею, когда покрывал тёлку. Оно применялось для обозначения необычных, странных, сложных, опасных, непонятных и редких явлений. Но главным образом это слово произносилось затем, чтобы пресечь все бесполезные попытки объяснить непостижимое.