Мышь Гликерия. Цветные и полосатые дни

Сунула мышь Гликерия том литературной энциклопедии под мышку. И домой поспешила.
Сидит Гликерия с книгой на крыльце, топленое молоко пьет (оно остыло, конечно, но Гликерия его заново погрела).
«Сначала прочитаю все черные крупные слова слева, – решила она, – а мелкие подробности про них буду потом читать…»
«Амфибрахий, например. …Красиво звучит… На что это похоже?» – думает Гликерия.
«Это такая старая фланелевая тряпочка, которой она вытирает пыль с пианино. Серенькая, мягкая...
Анапест… Анапест – похож на цветок. Листья у него длинные, как у осоки, острые такие… Когда стебель ломаешь, то раздается сочный хруст.
Анжамбеман… Кажется, у соседа из дома на углу была такая фамилия. Жаль, он уехал давно и далеко. И писем никому не пишет…
Белый стих…»
Отложила тут Гликерия словарь, задумалась. Понравилось ей это: белый стих.
Интересно, белый стих – он какой? Совсем белый, как свежий снег под ярким солнцем, или палевый, как топленое молоко?
«Это мне как раз подходит, – решила Гликерия. – Дальше и подковываться не стоит, только время терять».
Достала Гликерия новый блокнот в темно-красном шелковом переплете. И принялась творить.
К вечеру у Гликерии набрался полный блокнот белых стихов.

В чистом холодильнике бывает так хорошо, что Гликерия иной раз всерьёз думает: не поставить ли на нижнюю полку плетеное кресло-качалку с тремя шёлковыми подушками - бордовой, тёмно-зелёной и лиловой и не проводить ли там иногда время в жаркий летний полдень? В холодильнике всегда светло - Гликерия проверяла это, подкрадываясь к нему и неожиданно открывая дверцу, но ни разу не застала холодильник врасплох. Можно достать с верхней полки что-то вкусненькое погрызть. А если прорезать в стенке холодильника окошко, повесить занавеску в синих незабудках, то получится совсем хорошо.