Коммунизм как религия. Интеллектуалы и Октябрьская революция

Заявленная в названии тема не зря кажется непосильной для книги в сто с чем-то страниц, но:

1) книга первоначально была написана для немецкого читателя 2) оказывается лишь развитием одной из тем обожаемого автором французского деконструктивиста Жака Деррида

Тема эта, более чем привлекательная для изучения - впечатления (около)левых западных интеллектуалов о своих поездках в СССР, ставшие своеобразным поджанром довоенной европейской литературы - под условным названием "Вовращения из СССР" (одноименно произведению Андре Жида). Сравнивая эти поездки с религиозным паломничеством (а попутно все новые понятия советской идеологии - с аналогичными понятиями религиозных культов), автор пытается проанализировать эволюцию отношения интеллектуалов к советскому государству - от восторга, вызванного дерзкой попыткой далекой России выстроить совершенное общество, свободное от пут капитала, до мрака непосредственного столкновения с жесткокой тоталитарной действительностью.

Общая фабула книги при этом такова: у религиозных (или не полностью отвергнувших христианскую идею) товарищей (таких, как Андре Жид) не получилось заставить себя полностью довериться советскому миражу, склонные же к мистицизму (Артур Кестлер, Вальтер Беньямин) предельно долго не могли избавиться от чар советской иллюзии, а тяжелее всего пришлось убежденным атеистам (Бертольд Брехт) - даже столкнувшись с многочисленными случаями гибели своих близких друзей в сталинских концлагерях, они до конца продолжали верить (подменяя свое сознание идеологией, где вера в коммунизм/атеизм = та же старая добрая слепая вера) в непогрешимость советского строя.

Самой прозорливой в итоге оказывается позиция агностика - английского философа, математика и логика Бертрана Рассела: посетив даже еще не Союз, а Советскую Россию в раннем 1920-м году и, в общем-то, от души желая большевистскому эксперименту успехов, он признавал, что воинствующий догматизм советов не может довести до добра.

Непосредственно рассуждения автора на фоне столь занимательного материала не представляются интересными (если вы только не хотите вместе с ним "до основания деконструктивировать коммунизм"), особенно тягостным оказывается эпилог - попытка из "знаний" современных московских школьников о дедушке Ленине вывести окончательный приговор советскому строю и при этом крайняя обеспокоенность растущей популярности шовинистических имперских идей, подогреваемых неожиданным слиянием сталинизма и православия.

Поэтому просвещенным массам трудящихся вряд ли будет полезна сама книжка Михаила Рыклина, а вот первоисточники, которые легли в ее основу, могут представлять интерес весьма неподдельный:

Андре Жид "Возвращение из СССР" Вальтер Беньямин "Московский дневник" Бертран Рассел "Практика и теория большевизма" Лион Фейхтвангер "Москва 1937. Отчет о поездке для моих друзей" (послевоенный) американский бонус: Джон Стейнбек "Русский дневник"

Корисна книжка. Хоча особливих прозрінь я не побачив, все ж добре, коли розумна людина розкладає по поличках цікаву тему – комунізм як релігія і неймовірна, ірраціональна у своїй зовнішній раціональності привабливість його для інтелектуалів. Так було у перші десятиріччя після Жовтневого перевороту (аж до пакту Молотова-Ріббентропа, який наніс ніщівного удару по переважній більшості симпатиків СРСР), триває це і зараз. Воно зрозуміло, легко щось любити абстрактно і здалеку: «большинство интеллектуалов, кто восторгался успехами большевиков и считал ссср «избранной родиной», сами переселяться туда не собирались». Зрозуміла і сама симпатія у перші роки після перевороту, коли, як пише Риклін, інтелектуали перебували між «невозможностью капитализма и невозможностью коммунизма», а радянський комунізм ідеально виконував функцію «ловушки для желания Другого». Тим приємніше було дізнатися, що такі особистості, як Кафка, Кестлер, Жид змогли швидко розібратися з суттю радянського експерименту. А Бертран Рассел ще 1920-го року у роботі «Практика і теорія большевізму» зробив надзвичайні передбачення і майбутнього терору зі знищенням старої гвардії, і навіть протистояння між СРСР і США.

Книга Михаила Рыклина исследует религиозные истоки коммунистической идеологии: изначально противопоставивший себя религии, атеистический ленинизм сам стал религией со всеми соответствующими атрибутами - нетерпимостью к еретикам, осторожностью в суждениях, пантеоном святых. Но если событие христианства (пришествие Христа) произошло в прошлом, то событие коммунизма разворачивается прямо сейчас, в 1920-30-е гг., находится в непрерывном становлении, так что о нём невозможно сказать что-нибудь конкретное, кроме утверждений порядка слепой веры. Для анализа этой связки религиозного и коммунистического Рыклин обращается к особому жанру, который Жак Деррида определил как "возвращения из СССР". Обещание лучшей жизни, утопии постоянно обманывалось реальностью тоталитарной Москвы - и на страницах книги мы слышим разочарованные голоса Бертрана Рассела, Вальтера Беньямина, Артура Кёстлера, Андре Жида. Кёстлер сравнивает существование в СССР с игрой в крокет из кэрролловской "Алисы", когда правила меняются каждую минуту, только смерть проигравших ожидает самая настоящая. Такому трезвому взгляду противостоит экстатическая очарованность советским режимом, какую демонстрировали Фейхтвангер и Брехт. Первый видел процесс над Радеком (Радек сам срежиссировал свой процесс, удивительно, что Рыклин не упоминает в связи с этим "Слепящую тьму") и Пятаковым, но не увидел в сталинском правосудии ничего предосудительного. Второй знал и о репрессиях, и о лагерях от своих друзей, которые там сидели, но предпочитал молчать (вспомним, Брехт будет радостно встречать советские танки в ГДР в 1953 году). Для того, чтобы верить в СССР, нужно было закрывать глаза на факты, и именно этого Рыклин не может простить "попутчикам". Книга вписана в актуальное политическое измерение: сегодняшнее стремление представить Ленина и Сталина как защитников православия Рыклин находит несостоятельным, даже опасным. Слишком очевидны параллели.

Если вы через девяносто лет хотите получить поколение экстатических консюмеристов, имеющих о "реально существующем капитализме" приблизительное представление, рецепт прост: совершите революцию, проведите экспроприацию, закройте границы и стройте социализм. В результате будет пролито столько крови, труд станет столь неэффективным, а знания о внешнем мире - такими рудиментарными и ненадёжными, что любое другое развитие событий, не исключая, увы, и откровенного шовинизма, миллионам людей покажется меньшим злом.