То, чего больше не будет

"Если страшно - иди прямо на то,что пугает"

«Общественное настроение превращалось в общественное движение, которое скоро должно было разрастись в то Освободительное движение с большой буквы, которое подготовило революцию 1905 года. Это все отдельные этапы, установить хронологические границы которых нелегко. Но у каждого из этих моментов была своя динамика, свой психологический темп»

Учителя боялись заразить нас патриотизмом и национализмом, которые считались пережитками старых предрассудков. В тонком слое образованных людей царил либеральный универсализм, расплывчатая арелигиозная общечеловечность.

«Теперь я знаю, что мир был бы несравненно счастливее,
если бы хорошие русские люди меньше поддавались заморским ученым
и больше приглядывались бы в прошлое и настоящее своего народа»

«В течение десятилетий в передовом дворянстве отмирало классовое сознание. Это вносило благородный, рыцарский оттенок бескорыстия в их жизнь и деятельность. Но для России, может быть, было бы выгоднее, безопаснее, если бы дворянство крепче держалось за свою руководящую роль…»

"Я вдруг поняла, что логика только маленькая часть нашей внутренней жизни. Это меня выпрямило, но ницшеанкой я не стала"

"Порожденная войной 1914 - 1917 годов, революция эту свободу разметала, творческий рост Российской державы остановила. Только на время. Жизнь сильнее смерти."

"Правительство боялось людей с инициативой, рассчитывало справиться со всеми государственными задачами при помощи чиновников.
Правда, жизнь брала свое, и мало-помалу выработался
новый тип чиновника, честного, преданного делу, не
похожего на тех уродов дореформенной России, которых
описывали Гоголь и Щедрин. Мы их оценили только тогда,
когда революция разогнала и искоренила старый служилый класс".

"Независимая манера держаться – стой на рогоже, говори с ковра"

«Я хорошо знала, за что можно, за что следует порицать тех, кто целью жизни поставил наживу, деньги, удовольствия. Я сама порвала с этим кругом и стала, в сущности, интеллигентным пролетарием. Когда умственная жизнь сделалась для меня не только удовольствием, но и трудовой необходимостью…»

В те времена даже бедная вдова чиновника была на господской линии и без прислуги не обходилась. Я не знала никого, кто не держал бы хотя бы одной прислуги.

Когда я была молода, куда бы я ни пришла, все были удивительно внимательны. Я думала, что так всегда бывает со всеми. А вот теперь я приду, на меня, старуху, никто и не смотрит.

мама

Если бы Россия вовремя получила народное представительство и социальные реформы, не только русский народ , но и вся Европа не переживали бы трагедии, свидетелями и жертвами которой мы стали.

«Вышло так, что то, что мы считали нашим русским делом, нашей русской борьбой за новую жизнь, превратилось в предисловие к тому, что ожидало Европу, что отразилось на жизни всех народов на всех пяти континента.
То, о чем я пишу, стало частью и их истории».

В ее девичьей жизни не было любовной игры, не было перекрестных намеков, взглядов, улыбок, а уж тем более не было поцелуйного искушения. Надя не каталась на коньках, не танцевала, не ездила на лодке, разговаривала только с школьными подругами, да с пожилыми знакомыми матери. Я не встречала у Крупских гостей.

Тогда никто не думал о внешних врагах. Мы не шутя верили, что главный враг народа - это самодержавие, которое не хочет делиться с народными избранниками.

Никогда, ни одно место на свете не давало мне такого глубокого, из нутра идущего чувства гнезда, как этот холм над Волховом, поросший столетними деревьями, в толпе которых степенно и уверенно темнели стены нашего дома, тоже векового.
Вероятно, теперь (писано в июле 1943 г.) ни от дома, ни от окружающих его деревьев не осталось и следа. Немцы заняли наш левый берег Волхова, советские войска занимают правый берег. В перекрестном огне могло ли уцелеть то, что было так дорого нам и нашим детям?