Наваждение

Книга оставила после себя противоречивые ощущения и главный вопрос - чем же все закончилось?
В романе рассказывается история Изабеллы, девушки, что живет с тетушкой и ничем не интересуется, по крайней мере, мне так показалось. И по какой-то случайности она помолвлена с успешным юристом Маршалом. Ее тетушка ищет дом, в который они смогут переехать втроем. Выглядит странно, но видимо им так проще. И вот в этот момент появляется Гэнри Джадж с его загадочным домом.
Главная героиня побывала в поместье Ранхилл и в загадочной “Восточной” комнате, о которой ходила легенда. У нее начались сомнения: правильный ли выбор она сделала? А тот ли мужчина с ней рядом? Но, как мне показалось, она не была до конца честна с собой и потому такой трагический конец. Самое главное уметь признаться себе, что для тебя важно.
Возможно, я не увидела тайного смысла, что скрывался в произведении, и пишу рецензию, как простой читатель. Мне понравился сам сюжет и то как развивались события. Мне казалось странным и нелогичным, что они забывали все, что увидели и почувствовали в комнате наверху. И в конце я не поняла осталась ли Изабелла с Маршалом, и не были ли это проделки ее подруги чтобы их свести?

Весна у меня выдалась урожайной на дома, у которых не все дома: застрявший меж двух миров «Дом по ту сторону» Макнотона, головоломный особняк из «Маленького, большого» Краули, но лучше прочих — возведенный Дэвидом Линдсеем древний Ранхилл, три комнаты которого однажды исчезли, будто и не было их никогда. А куда и какие саксонские черти их унесли — это уже отдельный разговор.

Раньше я считала, что самый изящный и безжалостный фантом был селекционирован Оливером Онионсом в условно относимой к ghost stories и весьма горькой повести «The Beckoning Fair One». Сейчас вынуждена признать, что наваждение, воображенное Линдсеем (десятью годами позже выхода шедевра Онионса) — пожалуй, богаче и соблазнительнее. «Манящая» Онионса — это столкновение на некоей нейтральной территории мужчины и мечты — заведомо бесплодное, хоть оттого и не менее трагическое. «Наваждение» Линдсея — вторжение мужчины и женщины, рука об руку, в мечту, в «макабрическую страну троллей и смертельной весны», как с характерным ироническим пафосом суммирует Евгений Головин. Но для женщины это влечение и важнее, и опаснее, недаром в оригинале роман называется именно «The Haunted Woman»: её спутник входит в запретные комнаты, чтобы что-то обрести, сама же дама настроена в открытом ею мире что-то потерять — будь то шелковый платок или репутация — о, чудесная трансгрессия, о, радость расставания, да здравствует новая я!

В одном из своих писем Эмили Дикинсон утверждает: «Природа — это дом, полный привидений. А искусство — это дом, который хочет, чтобы в нем жили привидения». Дэвид Линдсей как-то удивительно просто и гармонично передал эту hauntedness природы и искусства, не прибегая к беспомощным метафорам из разряда «нашему жалкому умишку этого не объять». Жалкий умишко, который то и дело подводит лавкрафтианских персонажей, в мире Линдсея не страдает. А вот сердце — сердце может не выдержать. Такой красоты? такой опасности? новизны? жизни? Недаром чарам подвергаются двое преснейших обывателей, тогда как единственный посетитель дома, связанный с искусством, благоразумно проходит мимо — каким бы заурядным художником он ни был, его познаний о Красоте достаточно, чтобы избегать ее крайних проявлений.

Кто ищет, тот всегда найдёт! Душа просила тайн и загадок, и, выискивая, что бы почитать, первое, на что я обратила внимание, - это даже не название этой книги, а издательство, выпустившее её. Я не большой поклонник ужасов и мистики, но подумала, что приличное издательство не может издать что-то неприличное даже в несерьёзных жанрах. И даже наоборот: в них оно, скорее всего, отыщет самое достойное и незатасканное. Вот так и получилось, что я стала читать «The Haunted Woman» - историю 1921 года, в которой воплотились тайные мечты поклонников мистики, а может, и не только мистики: старый Ранхилл Кортом - дом с крылом аж XIII века, интригующие недомолвки о том, что происходит в «Восточной комнате», возникающие из ниоткуда проходы в пространстве-времени, весна посреди осени за окном… И, к счастью, это оказались не только детские сказочки о таинственных и пугающих встречах с умершими обитателями дома, чем часто всё и ограничивается. Фантасмагорический и одновременно волнующе романтичный мистико-символический контекст «специально для взрослых» был изначально взят намного шире, постепенно превратившись чуть ли не в экзистенциальный, и именно он сделал сюжет чем-то бóльшим, чем саспенс или триллер. А ещё было в нём что-то неуловимое от Д.Х.Лоуренса, А.Стриндберга и, может быть, даже от Э.Т.А.Гофмана…

Так о чём же книга? Просто так и не скажешь. О любви? О таинственном доме? О влиянии музыки на человека? О внутреннем раскрепощении? О женской власти и эмансипации? О сковывающей фальши социальной реальности? О сублимации подавленных желаний? Об извечной человеческой тяге к волшебству? Да, и об этом тоже. Но больше всего, как мне показалось, о чувстве подлинности – желании человека чувствовать себя самим собой, поддаваясь собственным порывам, раскрываясь для другого, не сдерживая себя и не маскируясь условностью светских правил. Случайно-неслучайно оказываясь в таинственно появляющихся комнатах вместе, герои чувствуют себя моложе, свободнее, естественнее, их внутренний мир являет себя ярче и аутентичнее. Их тайная игра в «комнатах свиданий» увлекает их, ведь каждый спасается в них от скуки, пресыщенности, монотонности и предсказуемости собственного существования (Изабелла) или от одиночества, печали, кризиса, душевного надлома (Генри). Комнаты раскрывают им какой-то иной пласт бытия – их собственное «быть может – может быть». Но при этом Генри абсолютно по-мужски сразу понимает, что Изабелла – дама его сердца (ему достаточно комнаты с зеркалом), а Изабелла по-женски нуждается в познании и пребывании иных пространствах, чтобы удостовериться в своих чувствах и принять или отвергнуть их (она открывает двери всех комнат и выглядывает в окно третьей комнаты). И оба – юная светская леди и пожилой коммерсант – одновременно и нуждаются и боятся того, что происходит и может произойти в этих зеркально-зазеркальных пространствах, в этом четвёртом измерении.

В романе много символических и мифологических отсылок: руническое название дома, холмы эльфов и владения троллей, выброшенное и странным образом вернувшееся кольцо, лестницы, которым нет конца, окно, из которого виден спящий музыкант и временами доносится страстно зовущая к любви и самораскрытию музыка, двойник миссис Ричборо, умерший-воскресший в конце Джадж… Все вместе – это очень нескучное чтение под мартовский снегопад. И, конечно, книгу украшает великолепное послесловие Евгения Головина.

Наверное, было очень оптимистично ожидать чего-нибудь захватывающего.... Жизнь Изабеллы скучна, ну а чтение этой книги чуть не отбило мне желание читать вообще: увиливала от чтения как могла.
Дэвид Линдсей пишет очень вычурно. Создается впечатление, что он очень много времени тратил на создание величественных фраз и высокосветских бесед, а вот на создание интересных образов и на поддержание сюжета в динамике - сил уже не хватило.
"Ну как же так?" - вопрошала я. Такая интересная идея, такая таинственность, такая загадка! Но всё это просто растворяется в приличном количестве скучного текста, обесценивается дубовыми героями и непонятными действиями в принципе.
Аннотация намного интереснее книги! Советую прочесть только её и на этом закончить.

Знаете, у меня есть подозрение в собственном упоротом фанатизме по ГО, потому что вычитав из романа словосочетание "музыка весны", тут же припомнила одноименный бутлег 94-го года. А ведь мало ли что это словосочетание может означать! Такого яростного и ядовитого времени года мне отродясь не встречалось, а ведь начиналось все как-то серенько и совсем не таинственно, да еще эти беседы о женской природе и мужской галантности и постоянно повторяющееся "спокойно". "Спокойная" барышня, "спокойно" взяла и забралась в таинственный чертог, который давеча частично сперли тролли и который по сути является то ли развилкой магического пути в сказках - "налево пойдешь - коня потеряешь...", то ли порталом в прекрасное далеко. Упрямая баба портит помолвку, гробит пару человек, заглянувших в лицо (смерти,демиургу, вечности - нужное подставить), и продолжает скучать, такая вся загадочная. С другой стороны, буде случиться такому, кто бы во все это не полез?

Почему-то ожидаемого удовольствия от книги не получила, вроде бы все основные составляющие книги - как я люблю, а результат очень и очень средний. Какая-то гремучая смесь Шеридана ле Фаню с Джейн Остин. Во-первых, слишком много ахов и вздохов, любовная линия ужасна. Во-вторых, персонажи не вызвали ни участия, ни даже малейшей симпатии или сочувствия. В-третьих, сама загадка слишком типичная что ли: исчезающая комната, таинственная волшебная музыка, перемещения во времени и пространстве. Насколько я поняла, комната помогает раскрывать в себе что-то настоящее, природное, то, что не сковано рамками общественной морали. Кому оно было надо, не знаю: кто-то подобных откровений не перенес, а кто-то оклемался и как ни в чем не бывало вернулся в исходную точку. Но не смотря на почти примитивный сюжет и все эти смешные прибамбасики и антураж ужасников начала прошлого века, в книге затрагивается одна довольно интересная и спорная тема (даже сомневаюсь что автор затронул ее осознанно). Что важнее: быть честным в чувствах или в поступках? Сохранить верность тому, кому было дано обещание любить, не любя при этом, либо нарушить это обещание и уйти к человеку, которого любишь.

Книга оказалась совсем не проста. А послесловие Головина заставило меня задаться вопросом – одну ли мы читали книгу? Поначалу выглядящая линейной, история начала века про брайтонских курортников, решивших от скуки прокатиться и посмотреть предложенный к продаже дом. Дом оказался очень древним, часть его сохранилась со времен первого хозяина – саксонца, который бесстрашно выстроил свой дом на холме, принадлежащему маленькому народцу. Маленький народец и заманил его к себе, утащив вместе с ним несколько комнат верхнего этажа. И с тех пор не для всех посетителей архитектура дома оказывается одинаковой. Некоторые видят лестницы, ведущие на этот отсутствующий этаж, и слышат неземную музыку. Кому открывается эта «дверь в стене»? Награда или потеря ждет его за этой дверью? Человек должен выбрать, подниматься ли на «этаж троллей», открывать ли эти двери? Хозяин дома оказывается достойным этой тайны, но он неудачно выбрал себе даму сердца. Мне кажется, душа главной героини не была готова к этому дару, а расплата постигла влюбленного в нее мужчину. Еще одна вариация на тему «Если долго вглядываться в бездну, бездна начинает вглядываться в тебя». А если это та бездна, что внутри каждого из нас – кто способен выдержать ее взгляд?

©, Алексей ИВИН, автор, 2013 г.
Алексей ИВИН
СКВОЗЬ СТЕНУ ТЕКСТА

Дэвид Линдсей, Наваждение: Роман/Пер. с англ. С.А. Жигалкина. – М.: Языки русской культуры, 2001. – 272 с. – (Коллекция «Гарфанг»)

Прослыву злопыхателем: так часто пишу отрицательные рецензии. Но ведь правда дороже всего. А к этой книге всего лишь постараюсь определить отношение, всего лишь.

Мистер Джадж продает старый дом, особенность которого в том, что в нем есть проступающие лестницы в несуществующие комнаты: вошел, попал в другое измерение. Маршел Стоукс с невестой Изабеллой осматривают его одновременно с неким американцем, мистером Шеррапом (исчезает в первых же сценах без возврата). До середины текста обсуждается, покупать-не покупать, в таких, примерно, диалогах:

«- Не там ли эта «Восточная комната», мистер Джадж?

• Там. А почему она вас интересует?»

Такое чувство, что скучными вежливыми разговорами, изыскательством мелочей и постоянными намеками на тайну потаенных комнат автор сознательно злит читателя. Не понять, антипатичен текст романа, герои, исполнение или заурядность события? В издательской аннотации сказано, что Дэвид Линдсей большой писатель, но не был понят и признан при жизни. Не мудрено: даже я, профессиональный чтец, усилием воли продираюсь через банальные диалоги, потрясающе убогим языком изображенные сцены никаких героев. Поэтому посредине романа Дэвида Линдсея я возроптал на издателей, готовых перевести и издать любую чепуху, лишь бы она была по происхождению английской или американской. Ну, болит у нее голова – чего тут таинственного-то? Александр Грин много раньше изображал «Дорогу Никуда» не ведущую, вымышленные интерьеры и апартаменты, но с каким блеском, как талантливо! А что происходит в этом романе? Мыслей ноль, изобразительности ноль, потуги на таинственность, дом до сих пор не куплен, а уже 150-я страница. Это же не Лоренс Стерн. Нет, автор явно плутует и издевается; не напрасно же его не признали, все семь романов псу под хвост написал. Я же не зоил, я не отрицаю содержательно богатых произведений, хотя бы сюрреалистических, мистических или фэнтези. Читатель идет, как ни верти, за информацией; он читает книги, чтобы разобраться в своих проблемах и вооружиться новыми знаниями, помогающими победить и преуспеть.

Тут, по сходству впечатлений, я даже вспомнил роман Михаила Литова «Московский гость», который не дочитал. Там (или это все же в другом его романе, который я осилил?) в изумительно юродском стиле повествуется о фантастических происшествиях, в которых нельзя дать никакого толку. По одной простой причине: автор на все сто процентов волюнтаристски насилует героев, композицию, сюжет и все мыслимые художественные основы, это даже не кукольный театр, а чудовищный ералаш, а ДЕЙСТВИЯ НЕТ. Движения нет, а бесы есть. Но ведь бесам, чтобы их восприняли, надо бедокурить. Подобная же изумительная искусственность и статика – в романах Леонида Леонова, даже в ранних (а уж поздние-то так просто бессовестная чиновничья графомания). «Зачем мне полный набор неадекватных странностей, и зачем неумный человек стремится высказать сложные субстанциальности, и зачем писать произведения, до смысла которых не пробиться? – негодовал я над Дэвидом Линдсеем. – Проспера Мериме, Амброза Бирса и Александра Грина я понимаю, а Литова и Линдсея – хоть убей – нет. Зачем они, черти, свой авторский произвол так простирают над реальностью? Ведь читатель не воспримет, раз его до такой степени игнорируют».

Но после 150-ой страницы пошло легче. Потому что западная проза, в отличие от нашей, все-таки сюжетна: со скрипом, но повествование все равно стронется с места, произойдут события. Осенними сумерками войдя в сюрреальную комнату Рунхилла, Джадж и Изабелла узрели через окно расцветшее лето и чародея музыканта Ульфа (читай: эльфа), - ну, и стали падать в обмороки и умирать. Пошло дело! Умерев, они воскресали и живьем отваливали снова осматривать этот дом, многонько сматривали, несколько раз (и там умирали по правде, но следов от них не оставалось). Я не издеваюсь и не смеюсь. «Каждый пишет, как он дышит»; у иных авторов очень причудливый траверс. Как знать: если бы Дэвид Линдсей так не чудил, на него бы не упала в 1945 году, считай, последняя бомба европейской войны (сброшенная на Брайтон, она угодила как раз в ванну Дэвида Линдсея, но не взорвалась). Но согласитесь, что даже для мистика это чересчур; так что писатель все равно умер. Такая вот the haunted woman. The haunted woman – действительное название романа: героини романа, все три, впрямь слегка призрачны.

И когда я закрыл книгу Д. Линдсея, в моем ранжире из категории «бездарная» она переместилась в категорию «замечательная». Ибо воспринимаемость текста – это не главный критерий; бывает, что надо потрудиться, чтобы воспринять, что втолковывает автор, причем не в живописно сюжетных вальтерскоттовских сценах и не через прустовскую мысль, а как бы косвенно.

Ознакомился с творчеством шотландского писателя Дэвида Линдсея (1876-1945) - коротким романом "Наваждение" (The Haunted Woman, 1921).

Интересная мистическая история, с которой будет весьма любопытно ознакомиться современному читателю. Отдельно отмечу возможность погрузиться в реальность Англии после эдвардианской эпохи и первой мировой войны. Писатель очень дотошно описывает все условности, которыми была окружена незамужняя женщина. Все странности происходят как бы в фоне, никак не объясняются и сами являются как бы частью реальности героев, их чувств и переживаний, что роднит книгу с магическим реализмом. А ещё история на удивление мрачная. Герои в ней словно марионетки и никакие действия не могут отвратить ожидающий их конец.

В целом понравилось, хорошая, увлекательная история, хоть и не без огрехов.

Книга о том, как необычные вещи случаются с обычными людьми. И не просто необычные вещи, а невероятные просветления, влекущие за собой величайшие заблуждения. И не просто с обычными людьми, а с самыми заурядными и ужасно скучными.

На самом деле в книге изначально есть практичные зануды типа Маршела, жениха главной героини, или ее тетушки, или брата жениха, Роджера. Но, удивительно, именно они выглядят наиболее симпатичными. Роджер в подпитии, к примеру, просто душка и выдает весьма разумные и довольно остроумные сентенции.

Оплотом же мистического романтизма становятся главная героиня, Изабелла, и загадочный хозяин древнего поместья Ранхилл Корт, мистер Джадж. И если Джаджа можно понять: он только и занят тем, чтобы завлечь в сети симпатичную девушку, ибо жизнь вдовца бесцветна и лишена любви, – то Изабелла просто бесится с жиру. Она находится в весьма невыгодном положении, будучи достаточно сильно связана социальными условностями, не имея нормального образования (музыка и романчики не считаются), работы или возможности найти приличное место, вынужденная вести светский образ жизни и искать мужа, который хоть немного развязал бы ей руки новым статусом. Изабелла варится в собственном соку, проводя жизнь, если можно так назвать ее никчемное существование, в праздности. К тому же у нее препротивный характер: довольно мало мозгов и много-премного самомнения и самолюбования. И тут ей выпадает шанс попасть в мир призраков и легенд. Не удивительно, что Изабелла как ужаленная бегала за мистером Джаджем, чтобы проникнуть в тайну загадочного измерения его дома. Еще забавнее видеть, как, попадая в секретные комнаты, Изабелла искренне полагает, что она скинула путы и предстала перед Джаджем в истинном своем виде прекрасной и страстной девы, готовой на все ради любви и взаимности преображенного рыцаря. Со стороны это больше похоже на ловушку, в которую хитрый вдовец заманивает дурочку, возомнившую себя трагической героиней и радостно верящую в свою избранность, привлекательность, смелость и так далее. Однако есть один момент: Изабелла ничего не помнит о своем преображении, выходя из тайного измерения Ранхилла. И тем нелепее смотрятся ее нудные беседы, кривляния, малодушные страхи, мелкие секретики и интрижки, игрушечные чувства, которые она испытывает в реальности. Вообще все «мистически одаренные» герои вне поместья убийственно скучны и вызывают зевоту. И так прекрасно, что финал расставляет все по местам.

Кстати, отдельным шедевром можно считать послесловие от редактора серии, эзотерика и философа. К понимаю романа оно ничего особенного не добавляет, но читается как отдельная глава с охами и ахами. Иногда кажется, что автор послесловия не только читал другой роман, но и жил в другом мире, а порой начинаешь подозревать, что все это только ирония.