Иосиф Бродский. Сочинения. Стихотворения. Эссе

Нобелевская речь – это нечто совершенно особенное, как для самих авторов, так и для поклонников их творчества. Если бы у вас была возможность обратиться ко всему миру, быть услышанным тысячами (а может, кто знает, и миллионами) с речью, что бы вы сказали? О чём бы вы заговорили, зная, что теперь вас воспринимают уже иначе, не просто как поэта, писателя, но как одного из величайших умов своего времени? Я не зря использовал слово «воспринимают», объективность Нобелевского комитета многие ставят под сомнение, однако, тяжело спорить с тем фактом, что до сих пор нобелиаты приобретают особый статус в глазах читателя. И, осознавая значимость момента, лауреаты премии в своих лекциях высказывают всё то самое главное для них в творчестве и жизни, что, быть может, не успели сказать в своих работах. Концентрация интересных мыслей, идей, выводов в нобелевской лекции редко сравнится по плотности с иными шедеврами, поэтому я со всей уверенностью советую прочитать как минимум речь Иосифа Бродского.

Бродский получил Нобелевскую премию в 1987 году «за всеобъемлющее творчество, проникнутое ясностью мысли и поэтической интенсивностью». Сразу замечу, что к поклонникам Бродского себя никогда не относил, однако, многие его стихотворения люблю, а в ещё большей степени уважаю его как человека одарённого и потрясающе умного, занимавшегося литературой по любви, а не по расчёту. Его речь можно не только прочитать, но даже послушать, и я не просто так упомянул об отсутствии у меня сильных чувств в адрес поэта, потому что тем, кто безмерно любящим Бродского поклонником не является, я намерен рекомендовать всё же чтение. Манера говорить Иосифа Александровича довольно специфична. Олег Целков очень точно описал его стиль:

Многие за это Бродского и любят слушать – неповторимость его чтения напоминает какой-то транс и воздействует на слушающего неоднозначно, а всё новое и необычное нас привлекает. Справедливости ради приведу ещё одну цитату, на этот раз Эллендеи Проффер Тисли:

Истинно это не только в отношении стихотворений, но и, судя по всему, в принципе любой речи Иосифа Александровича. В прозе чуть менее, чем в стихах, но всё-таки ощутимо. Для меня это усложняет восприятие, но кому-то, быть может, придётся по вкусу.

О чём же, собственно, сама лекция и почему стоит её прочитать? Поклонникам – чтобы почувствовать любовь поэта к своему ремеслу, его гордость, его восхищение. Случайно заинтересовавшимся лекцией – чтобы взглянуть на мир глазами прекрасного литератора, за его размышления об этике, одиночестве, за его взгляд на политику и нашу жизнь. Пожалуй, лучшим заключением и возможностью для вас окончательно решить, стоит ли потратить какие-нибудь полчаса своей жизни на чтение данной речи, станет пара цитат из неё:

Это не просто большой сборник, а целый фолиант, в котором представлены (может быть и не в полном объеме) кажется все авторские поэтические сборники, а в конце ещё и несколько прозаических текстов. Некоторых отдельных стихотворений, я правда, здесь не увидел, ну да ладно, сейчас в сети можно найти все что угодно при желании.
Когда брал эту книгу была у меня мысль, среди всего прочего, сравнить его стихи "до эмиграции" и после - какие лучше.
Так вот по результату - как по мне получилась кажется "ничья": и здесь, и там есть и классные жемчужины и такие, полупроходные вещи.
Что касается "эссе" -поэту лучше не быть писателем (а писателю поэтом), кмк.
А так. В чем особенность поэзии Бродского? В том, что он не утратил, а наоборот само-поддерживал и репрезентировал стержневую положительно-человеческую сущность.
То, что у человека ещё полусмутно формируется в детстве и... потом далее очень немногие в состоянии удерживать и развивать эти полусмутные жизненные стратегии (видения) и порывы... Мало кому это удается (сначала увидеть, а потом и "удержать" и развивать их)... Бродскому это удалось. Браво!

Если все это кажется тебе, дорогой читатель, окольной похвальбой автора собственными добродетелями - будь по-твоему.

Очень и очень противоречивые впечатления после прочтения полного собрания эссе. Кто я, а кто Бродский, но свое мнение я всё-таки выскажу.
Колебалась между восторгом и разочарованием, близким к отвращению.

Восторг: эссе о путешествии в Стамбул, в Италию, мысли о путешествиях вообще. Воспоминания о Петербурге середины XX века. Его разнообразные напутствия выпускникам. Размышления о роли литературы для цивилизации:

Мне думается, что потенциального властителя наших судеб следовало бы спрашивать прежде всего не о том, как он представляет себе курс иностранной политики, а о том, как он относится к Стендалю, Диккенсу, Достоевскому. Хотя бы уже по одному тому, что насущным хлебом литературы является именно человеческое разнообразие и безобразие, она, литература, оказывается надежным противоядием от каких бы то ни было - известных и будущих - попыток тотального, массового подхода к решению проблем человеческого существования. Как система нравственного, по крайней мере, страхования, она куда более эффективна, нежели та или иная система верований или философская доктрина.

Да что там, число добавленных мной цитат говорит само за себя.

Разочарование: напыщенное высокомерие сквозит в каждой строке. О девушке, с которой Бродский весело проводил время в комнате бразильского отеля, он, например, пишет так:

Во время одного из них - черт знает о чем, о Карле Краусе, по-моему, - моя шведская вещь, по имени Ulla, присоединилась к нам и через 10 минут, не поняв ни слова, совершенно взбешенная, начала пороть нечто такое, что чуть было ей не врезал.

Шведская Вещь, ага. Закрутить с девушкой роман, переспать с ней (этим не забыть похвалиться) а потом так уничижительно о ней отзываться и презирать только потому, что она, видите ли, не понимает гения и его речей.

А вот это очень похоже на неприкрытый расизм, хоть я и ненавижу развешивать такие ярлыки:

Чучмекистан от этого тоже млеет, и даже пуще европейца. Там было навалом этого материала из Сенегала, Слоновой Кости и уж не помню, откуда еще. Лощеные такие шоколадные твари, в замечательной ткани, кенки от Балансиаги и проч...

Она была действительно сногсшибательной, и когда в результате спуталась с высокооплачиваемым недоумком армянских кровей на периферии нашего круга, общей реакцией были скорее изумление и гнев, нежели ревность или стиснутые зубы, хотя, в сущности, не стоило гневаться на тонкое кружево, замаранное острым национальным соусом. Мы, однако, гневались. Ибо это было хуже, чем разочарование: это было предательством ткани.

А вот, вчитайтесь, это публикует для потомков человек, казалось бы ратующий за чистоту и красоту языка, за его эстетичность ("народу следует говорить на языке литературы"):

Потом, апре уже самого голосования, канает, падло, ко мне, и начинается что-то вроде "мы же не знаем их творчества, а вы читаете по-ихнему, все же мы европейцы и прочая", на что я сказал что-то насчет того, что у них там в Индочайне народу в Н раз побольше, чем в Демократише и не-демократише вместе взятых и, следовательно, есть все шансы, что имеет место быть эквивалент Анны Зегерс унд Стефана Цвейга.

Пьеса "Мрамор", несмотря на некоторые забавные моменты, оставила совершенно сумбурное впечатление, будто меня запутали и обвели вокруг пальца бесконечными философствованиями о природе времени, которые временами неожиданно переходят в обсуждение эрекции одного из героев. Впрочем, это можно списать на мою невосприимчивость метафизики.

В своих эссе "Коллекционный экземпляр" и "Нескромное предложение" поэт высокопарным и крайне самоуверенным тоном рассуждает о парадоксах шпионажа или о том, каким должен быть американский книгоиздательский бизнес, при этом в этих вещах совершенно не разбираясь.

Поэтическая книга тиражом 2,5 млн экземпляров и по цене, скажем, в два доллара окажется прибыльней, чем десятитысячный тираж по цене 20 долларов за штуку. Придется столкнуться, конечно, с проблемой складирования, но, с другой стороны, потребуется охватить всю страну. <...> В проигрыше, правда, окажутся бразильские дождевые леса. Впрочем, надеюсь, что дерево, выбирая меж книгой стихов и грудой канцелярских бумаг, предпочтет первое.

Что прочла, не жалею. Бродский открылся для меня с неожиданной стороны.

Но у любимых поэтов отныне буду читать только стихи.

Спасибо американским литературоведам Профферам за издание Бродского и заботу о нем. Впрочем, в отличие от категорического утверждения Эллендеи Бродский среди нас») о том, что Набоков хорош прежде всего в прозе, а ИБ в поэзии, я часто думаю, что наоборот. У Набокова мне нравятся больше стихи, а вот проза изрядно раздражает - все эти шарады-крестословицы на каждом шагу, ни слова в простоте - зачем мне-читателю такое «счастье»!

Стихи же Бродского очень разного качества. Есть великолепные образцы с клокочущей в них энергией, но много и довольно мутно-заунывных строк. А вот эссеистику поэта я ценю все больше: «Меньше единицы» - шедевра автобиографической прозы, «Путешествие в Стамбул» - великолепное интеллектуальное эссе и т.д.

Конечно, читая Бродского приходится преодолевать множество предрассудков, советских еще суеверий и юредятины со стороны его «друзей». Но он сумел победить.

Откровенно говоря,я под впечатлением Нобелевской речи Бродского. С удовольствием прочла и прослушала.
Сколько объема мысли в относительно коротком тексте, поразительно.

Рекомендую каждому книголюбу,даже для тех,кто не фанат Бродского или незнаком с его творчеством.

В лекции Бродский приводит размышления о языке, литературе, искусстве и эстетики. Максимально интересно)