Фауст. Часть вторая

Кому теперь какое дело,
Ты гвельф, или ты гибеллин?
Своя рубашка ближе к телу,
Все за себя, всяк господин.
У всех желанье стать богаче,
На всех дверях замок висячий,

Мне нечего сказать о солнцах и мирах:
Я вижу лишь одни мученья человека.
Смешной божок земли, всегда, во всех веках
Чудак такой же он, как был в начале века!
Ему немножко лучше бы жилось,
Когда б ему владеть не довелось
Тем отблеском божественного света,
Что разумом зовёт он: свойство это
Он на одно лишь смог употребить -
Чтоб из скотов скотиной быть!

О, как ученый муж заметен в вас сейчас!
Что осязать нельзя-то далеко для вас;
Что в руки взять нельзя - того для вас и нет,
С чем не согласны вы - то ложь одна и бред,
Что вы не взвесили - за вздор считать должны,
Что не чеканили - в том будто нет цены.

Кто ждет в бездействии наитий, прождет их до скончанья дней

Что борется, страдает и живет,
Пусть в вас любовь рождает и участье.

Милый звон, знакомый с юных лет,
Меня, как прежде, к жизни вновь приводит.

Он эту искру разумом зовет

И с этой искрой скот скотом живет.

На то и баса интервал,
Чтоб содрогался весь подвал.

Нам страшно за семью, нам жаль детей, жены;
Пожара, яда мы страшимся в высшей мере;
Пред тем, что не грозит, дрожать обречены,
Ещё не потеряв, – уж плачем о потере.

Мефистофель: Ступай, чудак, про гений свой трубя! Что б сталось с важностью твоей бахвальской, Когда б ты знал: нет мысли мало-мальской, Которой бы не знали до тебя! Разлившиеся реки входят в русло. Тебе перебеситься суждено. В конце концов, как ни бродило б сусло, В итоге получается вино. (Молодежи в партере, которая не аплодирует.) На ваших лицах холода печать, Я равнодушье вам прощаю, дети: Черт старше вас, и чтоб его понять, Должны пожить вы столько же на свете.

Ищи заслуги честной и бесспорной!
К чему тебе колпак шута позорный?
Когда есть ум и толк в словах у нас,
Речь хороша и без прикрас.
И если то, что говорится, дельно,-
Играть словами разве не бесцельно?
Да, ваши речи, с праздным блеском их,
В обман лишь вводят вычурой бесплодной.
Не так ли ветер осени холодной
Шумит меж листьев мертвых и сухих?

Готовить вытяжку из трав —
   Труд непомерного терпенья.
   Необходим спокойный нрав,
   Чтоб выждать много лет броженья.
   Тут к месту кропотливый дар,
   Предмет по-женски щепетилен.
   Хоть черт учил варить отвар,
   Но сам сварить его бессилен.

Быть только чёртом без чертовок
Не стоило бы ни черта.

Как мир мне дорог, как впервые полон,
Влекущ, доподлинен, неизглаголан!

Ты в близорукости не одинок,
Так смотрите вы все на это дело.
А нужен взгляд решительный и смелый,
Пока в вас тлеет жизни огонек.

Но царице подобает, как и прочим смертным всем,
Пред опасностью грозящей силы духа не терять.

Толпа — как женщина, и вечно
У ней в почёте только молодёжь.

Я этот свет достаточно постиг.
Глупец, кто сочинит потусторонний,
Уверует, что там его двойник,
И пустится за призраком в погоню.
Стой на своих ногах, будь даровит,
Брось вечность утверждать за облаками!
Нам здешний мир так много говорит!
Что надо знать, то можно взять руками.
Так и живи, так к цели и шагай,
Не глядя вспядь, спиною к приведеньям,
В движеньи находя свой ад и рай,
Не умаленный ни одним мгновеньем!