By Nightfall

Может быть, на самом-то деле наши сердца разбивает не чья-то невероятная прекрасность, а пронзительное чувство узнавания и родства от встречи с чужой слабостью, унынием, жадностью, глупостью. Нет, конечно, требуются и достоинства, некие достоинства, но все-таки Эмма Бовари, Анна Каренина или Раскольников нравятся нам отнюдь не потому, что они какие-то особо "хорошие", а как раз потому, что они "нехорошие". Потому что они — это мы, и потому что великие писатели их за это простили.

Большинству людей кажется, что они не большинство.

Проблема истины в том, что она слишком часто звучит беспомощно и банально.

Похоже, с появлением детей становишься невротиком на всю оставшуюся жизнь.

Страдающие бессонницей лучше других чувствуют, что значит быть привидением.

Глупые люди. Мы бьем в котлы, заставляя танцевать медведей, а хотели бы растрогать звезды.

Это твоя жизнь. Вполне вероятно, единственная. И вот ты стоишь на кухне в три часа ночи, пьешь водку и ждешь, когда же наконец подействует снотворное, чувствуя, как сквозь тебя течет время и твой призрак уже бродит по дому.

Вообще, когда мы что-то кому-то дарим, как часто мы угадываем и дарим то, что действительно нужно другому человеку?

Смысл секса в том… У секса нет смысла.

Ты запираешь дверь своего кабинета и возвращаешься домой к жене, а что еще? Ты пьешь мартини и заказываешь ужин, читаешь и смотришь телевизор.
Ты - крохотный брейгелевский Икар, незаметно тонущий в углу огромного холста, на котором обрабатывают поля и пасут овец.

Время грабит нас, не внемля нашим мольбам о пощаде.

Поверь, ничто так не возрождает угасший интерес к учебе, как многомесячное взбалтывание коктейлей.

Небо такое чистое и просторное, как будто Бог на твоих глазах, прямо сейчас, творит Время, Свет, Материю, лепит их, как снежки, и подбрасывает вверх.

Информация к размышлению: насекомых притягивает не само пламя, а свет по ту сторону пламени. Они летят в огонь и с шипением сгорают там без остатка, потому что стремятся к свету по ту сторону свечи.

История любит романтические трагедии. Ей нравятся Гэтсби и Анны Каренины; она прощает их, пусть даже стирая их в порошок.

Боже, смилуйся надо мной, пошли мне что-нибудь, что я бы мог обожать.

- Все-таки иногда тяжко, - говорит она, - жизнь какая-то плохо выносимая.

Так оно и бывает: мы вызводим дворцы, чтобы те, кто идут за нами, все там переломали, разграбили винные погреба и помочились с наших красиво задрапированных балконов