Огнедева

Но тот, кто идет вперед, в конце концов приобретает гораздо больше, чем тот, кто сидит на месте.
— Но и теряет больше.
— Да. Но разве оно того не стоит?

На Купалу...Кто хотел, тот плел себе маленький веночек, который хранился весь год как оберег от болезней; многие плели большой венок из девяти священных трав и вешали его в доме для той же цели.

Он-то не видел никакой разницы между Ладогой и волшебными странами, возможно, волшебные страны были там, где сейчас находился он сам.

Но вот убитых похоронили, их родичи ходили, по обычаю, в вывернутой наизнанку одежде в знак своей скорби.

Молодые парни — Братоня, Туряка, Горденя — лежали в долбленых домовинах, одетые в нарядные свадебные рубашки, подпоясанные свадебными поясами. Так положено: умерший до свадьбы на своих похоронах отмечает как бы и свадьбу разом, чтобы положенный человеку в земной жизни круг был совершен полностью и мертвец не возвращался, пытаясь дожить недожитое.

Она еще была полна впечатлений от встречи с Вольгой, ей вспоминался звук его голоса, тепло его рук, блеск глаз. Все это было ее сокровищами, и она перебирала воспоминания, как драгоценности в ларце.

Видно, не напрасно она вчера ходила в лес искать жар-цвет. Невелика потеря, что огненная почка на черном стебле так и не показалась из облюбованного ею куста. Может, пойти в лес на ночь глядя было важнее, чем дожидаться этой самой почки? Может, именно за смелость боги и награждают удачей?

Любовь что морковь — полежит да и завянет. А это дело всей Ладоге благо принесет, честь и богатство на всю жизнь.

Едва одетая и растрепанная, с сияющими глазами, румяная и трепещущая Дивляна казалась ему прекраснее всех на свете, и никакие восточные шелка не могли бы украсить ее больше, чем эта льняная рубашка с мокрым подолом.

Своевольный он парень, Вольга этот. Про таких говорят: коли и помрет, так хоть по-своему ногой дрыгнет!

Сколько бы людям ни грозили смерть и страдания, скольких бы Марена ни уводила в свои темные подземелья, светлая богиня Лада снова соединяет руки парней и девушек, чтобы рождались новые люди на смену умершим, осваивались пустыри, строились корабли, прокладывались дороги к далеким новым землям.

Дивляна то ликовала, то вновь принималась плакать, и при взгляде на нее вспоминался летний день, когда одновременно солнце светит и дождь идет, веет сразу и теплом, и прохладной влагой, и падающие капли вспыхивают в золотых лучах…

Ладожским девушкам он резал ложечки за поцелуй — а что еще она стоит, ложка-то? Но с варягом он целоваться не станет, как ни проси!

Во имя Сварога, Перуна и Велеса! — одними губами, чтобы никто не слышал, бормотала она при этом. — Сохрани, Свароже, защити, Перуне, укрой, Велесе, внучку Велесову Остроладу, дочь Вышеславову, от духов нечистых, от навей черных, от лешего злого, от упыря лихого! Месяц ясный, стань мне в оберег! Звезды часты, станьте мне в оберег! Зори ясные, станьте мне в оберег…

Покорность своему роду — это важно, на этом держится устойчивость и сохранность человеческого мира. Но мир застывший, не растущий обречен на гниение и умирание — ведь неподвижным бывает только мертвое.

Пока родом не отпущена и повоем не покрыта — не жена, пока детей не родила — дева.