Цитаты из книги Arc de Triomphe

Внезапно над городом тяжело прогрохотал гром. По листве зашлепали тяжелые капли. Равик встал. Он видел, как улица вскипела фонтанчиками черного серебра. Дождь запел, тяжелые крупные капли били ему в лицо. И вдруг Равик перестал сознавать, жалок он или смешон, страдает или наслаждается... Он знал лишь одно — он жив! Жив! Да, он жил, существовал, жизнь вернулась и сотрясала его, он перестал быть зрителем, сторонним наблюдателем. Величественное ощущение бытия забушевало в нем, как пламя в доменной печи, ему было почти безразлично, счастлив он или несчастлив. Важно одно: он жил, полнокровно ощущал, что живет, и этого было довольно!

И что бы с вами ни случилось - ничего не принимайте близко к сердцу. немногое на свете долго бывает важным. * Жить - значит жить для других. Все мы питаемся друг от друга. Пусть хоть иногда теплится огонек доброты... Не надо отказываться от нее. Доброта придает человеку силы, если ему трудно живется. Раскаяние - самая бесполезная вещь на свете. вернуть ничего нельзя. ничего нельзя исправить. Иначе все мы были бы святыми. Жизнь не имела в виду сделать нас совершенными. Тому кто совершенен, место в музее. Помогай, пока можешь... Делай все, что в твоих силах... Но когда уже ничего не можешь сделать - забудь! Повернись спиной! Крепись! Жалость позволительна лишь в спокойные времена. Ноне тогда, когда дело идет о жизни и смерти. Мкртвых похорони, а сам вгрызайся в жизнь! Тебе еще жить и жить. Скорбь скорбью, а факты фактами. посмотри правде в лицо, признай ее. Этим ты нисколько не оскорбишь память погибших. Только так можно выжить. Люди любят друг друга, и в этом все! Это и самое невероятное, и самое простое на свете. Я это почувствовал сегодня... Ночь растаяла, преобразилась в цветущий куст, и ветер доносит аромат земляники... Без любви человек не более чем мертвец в отпуске, несколько дат, ничего не говорящее имя. Но зачем же тогда жить? С таким же успехом можно и умереть... Сутки - немалый срок. а раскаяние весьма недолговечно. Особенно, если его можно обратить себе на пользу. Любовь не пятнают дружбой. Любовь - не торгаш, стремящийся получить проценты с капитала. А для фантазии достаточно несколько гвоздей, чтобы развесить на них свои покрывала. И ей неважно, какие это гвозди - золотые, железные, даже ржавые... Где ей суждено, там она и запутается. Любой куст - терновый или розовый - превращается в чудо из " Тысячи и одной ночи", если набросить на него покрывало, сотканное из лунного света и отделанное перламутром. * Судьба никогда не может быть сильнее спокойнного мужества, которое противостоит ей. А если станет совсем невмоготу - можно покончить с собой. Хорошо сознавать это, что, покуда ты жив, ничто не потеряно окончательно.

– Хорошо. Посмотри на это лето, лето тысяча девятьсот тридцать девятого года. Оно пахнет порохом. Розы – это снег, который будущей зимой покроет братские могилы. А между тем Париж веселится! Да здравствует век невмешательства! Век окаменевших человеческих душ! В эту ночь многие будут убиты, Борис! Каждую ночь убивают многих. Пылают города, где-то за колючей проволокой стонут евреи, чехи гибнут в лесах, горят китайцы, облитые японским бензином, над концентрационными лагерями свистит бич смерти. Так неужели я стану по-бабьи проливать слезы, когда надо уничтожить убийцу? Мы настигнем и убьем его, как не раз против своей воли убивали совершенно невинных людей только за то, что они носили иную, чем мы, военную форму.

Не сказал, но дал это понять! Теперь мне все ясно! Сначала ты устроил меня в «Шехерезаду» – в эту мерзкую дыру, потом оставил одну, и, если я к кому-то обратилась за помощью, если кто-то позаботился обо мне, значит, я непременно стала содержанкой! Да и что может быть на уме у ночного швейцара, кроме грязных мыслишек? Этот жалкий холуй не способен понять, что женщина может сама по себе чего-то стоить, что она может работать и кое-чего добиться! И ты – именно ты – упрекаешь меня в этом! Как только тебе не стыдно.