Цитаты из книги Arc de Triomphe

Жінку треба або обожнювати, або залишити. Середини немає.

- Я з нею спав…І хочу забути про це. - Дурниці! Ніщо так мало не важить на світі, як це, коли не має кохання.

Человек всегда велик в намерениях. Но не в их выполнении. В этом и состоит его очарование.

– В конце концов все настолько надоедает, что уже лень удирать.

«Хорошо прицелился, подумал он. Нет, вообще не целился. Так точно не прицелишься. С такой точностью можно попасть, только когда сам того не хочешь.»

«Я был бы рад, если бы все пороки Германии сводились к одной только продажности.»

«Годы шли чередой – и на смену одному опасению приходило другое.»

«…Итак, какое ему дело? Одним больше, одним меньше, – из сотен тысяч столь же подлых, как Хааке, если не хуже его. Одним меньше… Равик резко остановился. Вот оно что! Сознание мгновенно прояснилось. Они и распоясались потому, что люди устали и ничего не хотят знать, потому, что каждый твердит: «Меня это не касается». Вот в чем дело! Одним меньше?! Да – пусть хоть одним меньше! Это – ничто и это – все! Все!»

«Ты лжешь, но это еще полбеды. Отвратительнее всего, что ты лжешь так дешево.»

«Почему так мало крови? Почему сердце человека кровоточит сильнее? Ведь я вырезаю самое великое чудо жизни, способное продолжить ее!»

«Она казалась бы менее одинокой, если бы лежала на постели непричесанная и в халате. Но она оделась неведомо для кого и для чего, просто по привычке, потерявшей уже всякий смысл, и у Равика защемило сердце.»

– Здесь нет фамилии. Она сказала, что это для меня? – Не совсем так… Она сказала – для врача, который здесь живет. И… в общем, вы знаете эту даму. – Она так сказала? – Нет, – выпалил парень. – Но на днях она была тут. С вами, ночью. – Иногда ко мне действительно приходят да-, мы, Шарль. Но тебе должно быть известно, что скромность – высшая добродетель отельного служащего. Нескромность пристала только великосветским кавалерам.

- Он пьян и вдобавок, как многие латиняне, лишен чувства юмора, – сказал Равик. – Но это вовсе не значит, что и у нас его не должно быть.

— Жоан, — сказал он, — в ту ночь мне показалось, что ты вернулась. Прошлое не интересовало меня. Ты вернулась, и этого было достаточно. Но я ошибся. Ты не вернулась. — Я не вернулась? А кто же тогда пришел к тебе? Привидение, что ли? — Ты ко мне пришла. Пришла, но не вернулась.

— А вот Жоан, — вдруг сказал он. Она сидела с каким-то мужчиной довольно далеко от них, на террасе, выходившей на авеню Георга Пятого. — Ты его знаешь? — спросил Морозов. Равик всмотрелся. — Нет. — Похоже, она меняет их довольно часто. — Торопится жить, — равнодушно заметил Равик. — Как большинство из нас. Все задыхаются, боятся что-то упустить. — Это можно назвать и по-другому. — Да, конечно. Но суть дела не меняется.

- Вы были когда нибудь счастливы, Равик? - Был, и не один раз. - Я не о том. Я хочу сказать - счастливы по-настоящему, самозабвенно, до потери сознания, всем своим существом. Равик смотрел на узкое взволнованное лицо женщины, знавшей лишь самую зыбкую разновидность счастья - любовь.

Зачем расстраиваться, если случай безнадёжный?

Фургонов зеленщиков тоже не видно - сегодня понедельник...

Он посмотрел на часы над дверью. Двенадцать. Обеденный перерыв.

Откуда ты взял, что любить можно только одного человека? Неверно. Ты и сам это знаешь. Правда, есть однолюбы, и они счастливы. Но есть и другие, у которых все шиворот-навыворот. Ты знаешь и это.