Цитаты из книги Худей!

Когда боль становится невыносимой, любой человек теряет все человеческое.

Словно это спектакль, затеянный ради меня одного. Сначала все очень кстати очистили сцену, чтобы умирающая Сивилла изрекла непонятное пророчество, предназначенное исключительно для моих ушей, и как только она умерла, все вернулись.

"… это забавно и даже слегка жутковато, что со временем жены учатся читать мысли своих мужей… "

Жестокая жизнь, жестокая смерть.

"...он бежал прочь с грацией слепого эпилептика, у которого случился сердечный припадок."

Женщины не могут хранить тайны, но ни одна женщина не разболтает то, что лежит у нее на сердце.

Можно учиться двадцать лет, и все равно ты не сможешь помочь человеку с дыркой в черепе. Тут у тебя не больше возможностей, чем у водопроводчика или вызывателя дождя.

Часом люди просто повинні робити те, що їм здається правильним.

«Кошки ведь такие независимые твари. Независимые и странные. Даже загадочные»

Ни одно дело не выходит, если не рисковать. А риска нет без любви.

Поддерживать разговор с ребенком, которому еще нет двух лет, то же, что играть в карты с лунатиком; непонятно, что и как, а потом вы оказываетесь круглым дураком.

Определение полного мудака, я считаю, это когда кто-то не верит в то, что видит. Можешь теперь меня цитировать.

Когда деньги говорят, никто не уходит.

Мудак, Уильям, это человек, который не верит тому, что видит.

— Есть еще одна вещь, в которую я верю, Уильям. Я верю в то, что вижу. Вот почему я относительно богатый человек. И вот почему я еще жив…Большинство людей не верят в то, что видят своими глазами.

Когда веришь, что угроза серьезная, зевать не станешь, даже если давно не спал.

Но мужчине трудно отказаться от всех своих удовольствий, даже, когда они больше удовольствия не доставляют.

Ржавые, полузабытые страхи есть у любого человека, и люди вынуждены возвращаться к этим воспоминаниям, ворошить их, даже если рана при этом начинает снова болеть, словно уродливые и зловонные гнилые зубы в черных коронках воспаленных нервов; зубы с больными корнями. Остается это в забытых, вредных подвалах памяти: если Бог — добро, то Он дремлет где-то в самых крепких снах.