Цитаты из книги Пигмалион

Шекспир. Научитесь вернее судить о себе, ваше величество. Я честный дворянин, никто не усомнится в моем происхождении, и я уже принял меры, чтобы мне дали герб, который мне по праву принадлежит. Можете ли вы сказать то же о себе?

Шекспир. Даже для спасения твоей жизни, Мария, не говоря уже о моей, я не стану льстить королевской особе, которая позволила себе оскорбить мою семью. Я не отрицаю, что мой отец к концу жизни стал нищим; это все его благородная кровь, он был слишком великодушен, чтобы заниматься торговлей. Ни разу он не отрекся от своих долгов. Правда, он не платил их, но каждый мог подтвердить, что, беря в долг деньги, он давал в обмен векселя. Эти-то векселя в руках низких корыстолюбцев и погубили его.

Сила, о которой я говорю, это сила бессмертной поэзии, Ибо знайте, что хоть этот мир и мерзок и хоть мы всего-навсего черви, но стоит только облечь всю эту мерзость в волшебные одежды слов, как сами мы преображаемся, и души наши парят высоко, и земля цветет, как миллионы райских садов.

Леди. Вы осмеливаетесь называть меня женщиной? Неизвестный. Каким же более высоким именем мне назвать вас? Как иначе мне вас любить? А между тем у вас есть основания гнушаться этим именем: не сказал ли я только сейчас, что мы жалкие созданья? Но есть могучая сила, которая может спасти нас.

Леди. Этого еще недоставало! Уж не вздумали ли вы докучать мне вашей любовью, низкий негодяй? Неизвестный. Нет, любовь - не моя, это ваше порождение; я только кладу ее к вашим ногам. Как мне не полюбить девушку, для которой так много значит правильно найденное слово. Так позволь, божественное чудо красоты... Нет, это я уже где-то говорил, а словесное одеяние моей любви к вам должно быть с иголочки новое.

Когда хороший музыкант поет песню, разве вам не хочется петь ее еще и еще, пока вы не уловите и не запомните ее дивную мелодию? "На миг умерьте ваше изумленье". Бог ты мой! В одном этом слове "изумленье" - целая повесть человеческого сердца.

Леди (величественно и холодно). Ваши речи дерзки. Знаете ли вы, с кем вы разговариваете, сэр? Неизвестный (не смущаясь). Нет, не знаю, и не хочу знать. Вероятно, вы состоите при дворе. Для меня существуют только два рода женщин: женщины с чудесным голосом, нежным и звучным, и кудахтающие куры, которые бессильны вдохновить меня. Ваш голос бесконечно красив. Не жалейте, что вы на короткое мгновенье усладили меня его музыкой.

Никогда не просыпайтесь, о волшебница, ибо, когда вы спите, ваши слова текут, как мед.

Неизвестный. И ты, Брут! А я считал его другом! Часовой. Так всегда бывает, сэр.

Неизвестный. Друг мой! Не странно ли, что мы, зная, как лживы все женщины, все же удивляемся, когда оказывается, что наша шлюха не лучше остальных? Часовой. Не все, сэр. Много есть и порядочных. Неизвестный (убежденно). Нет, все лживы. Все. Если вы это отрицаете, вы лжете. Часовой. Вы судите по тому, какие они при дворе, сэр. Вот там поистине можно сказать о ничтожности, что название ей - женщина.

Часовой (потрясен). Золото! О сэр, вы платите лучше, чем ваша смуглая леди. Неизвестный. Женщины бережливы, мой друг.

Десять фунтов - большие деньги; заведутся они, и человек становится расчетливым, а тогда прощай счестье!

- Неужели вы начисто лишены моральных устоев?

• Я не могу позволить себе такую роскошь.

Потин (язвительно). Неужели Цезарь, покоритель мира, находит время на такие пустяки, как взимание налогов? Цезарь. Друг мой, взимание налогов – основное занятие покорителей мира

«Is there any slavery on earth viler than this slavery of men to women?»

А я только и думаю, что об этой девушке и об ее проклятых гласных и согласных. Даже устал - сколько мне приходится о ней думать. И не только думать, но и изучать каждое движение ее губ, ее челюстей, ее языка, не говоря уж об ее душе,- а это самое непонятное.

«If you can't appreciate what you've got, you'd better get what you can appreciate.»

«PICKERING: Have you no morals, man? DOOLITTLE: [unabashed] Can't afford them, Governor. Neither could you if you was as poor as me.»

Леди Эттеруорд. Гастингс! Бросьте вашу нелепую демократию, дайте Гастингсу власть и хороший запас бамбуковых палок, чтобы привести британских туземцев в чувство, – и он без всякого труда спасет страну. Капитан Шотовер. Пусть уж она лучше погибнет. С палкой в руках всякий дурак сумеет управлять. И я бы мог так управлять.

Вы были дурой. Женщина, подающая мужчине туфли, – отвратительное зрелище. Разве я когда-нибудь подавал туфли вам? Вы намного выиграли в моих глазах, когда запустили этими самыми туфлями мне в физиономию. Нечего сперва раболепствовать передо мной, а потом возмущаться, почему я не интересуюсь вами. А кто может интересоваться рабом?