«Демон усмехнулся.
— Всех тех, кто полюбит тебя, ждет одна лишь смерть. Их любовь станет их гибелью. Это может занять секунды, это может занять годы, но любой, кто смотрит на тебя с любовью, умрет от этого. И я начну с нее.»

— Кажется, у меня был приступ асфальтовой болезни. — Он показал на свой синяк. — Никто не знает, где меня так угораздило?

Позволь делить с тобою боль твою.
А лучше – ты отдай ее мне всю!
Александр Поуп,
«Элоиза Абеляру»

"О брат мой, боги так добры!..
Бегут года, проходят дни,
И жизнь и смерть к тебе щедры,
Теперь покойся с миром, спи.
Спасибо, жизнь, за звук шагов,
Любимой шепот, шлейф духов,
Спасибо, жизнь и смерть! Дары
Достойны, брат, твоей любви."
Алдрнон Чарльз Суинберн, "Триумф времени"

Она любила обоих юношей. В горе и в радости.

- Ну что ты, мне нравится звук моего имени у тебя на устах.
На устах... Такое нежное и немного нескромное слово, почти как поцелуй! Казалось, оно вибрирует в воздухе, оба заметили это и замерли. Но ведь это Джем, недоуменно подумала Тес. Джем, а не Уилл, один взгляд которого действует на нее как прикосновение пальцев к обнаженной коже...

– Вовсе нет! – возразил Габриэль. Потом ткнул пальцем в Уилла и сказал: – Мне неприятен только он.
– Да неужели? – Уилл смачно откусил яблоко и невинно осведомился: – Завидуешь моей неземной красоте?
– Помолчите оба, – попросил Гидеон. – Мы тут делом занимаемся, и хватит этих мелких дрязг столетней давности.
– Мелкие дрязги?! – ощерился Габриэль. – Да он мне руку сломал!
Уилл невозмутимо откусил яблоко и ответил:
– Вряд ли она до сих пор болит.

Он не выглядел больным — просто очень утомленным. Как ни странно, даже усталость ему к лицу — она только подчеркивает его необыкновенную красоту. Уилл совсем другой — ослепительно-яркий, как огонь, а Джем прекрасен, как падающий с серебристо-серого неба снег.

— Взяла что-нибудь почитать в дорогу? — спросил Уилл, усаживаясь напротив Тессы.
Джем сел рядом с ней, прислонив трость к стене.
Тесса вспомнила про «Ватека» и стишок Уилла — она нарочно оставила книгу в Институте, чтобы не искушать себя. Словно она сидела на диете, а книга была коробкой конфет, которую пришлось убрать от греха подальше.
— Увы, нет. Ничего такого, что хотелось бы прочитать, не нашлось.

— Очень даже зря, ведь мы убили опасного демона!
— И спасли кота, — добавил Джем.
— Совершенно напрасно, — заметил Уилл. — Позавчера этот котяра трижды меня тяпнул.
— Значит, все-таки не зря Джем спасал кота! — воскликнула Тесса.

— Разумеется, доверяю, Джесси, но ты сейчас нездорова. Обидно, ведь Алоизиус всегда питал слабость к хорошеньким мордашкам.
— Еще один довод в мою пользу! — воскликнул Уилл.

Уилл таков, каков он есть, настроение его переменчиво; когда он в духе, то просто очарователен и неотразим. Но все равно он яд, и не только для нее — для всех.

Он поднял голову и увидел, что Тесса смотрит на него. Разумеется, она тоже знала это стихотворение — Кольридж, который ей так нравился. Там было много чего еще — про любовь и смерть, про безумие, — но она никак не могла вспомнить точных слов: взгляд синих глаз смущал и не давал собраться с мыслями.

— Ангела ради, Уилл, замолчи! Мне нужно написать трогательное и полное раскаяния письмо этому самому Алоизиусу Старквэзеру. А ты меня сбиваешь! — Подхватив юбки, Шарлотта выбежала из комнаты.
— Никто не ценит искусство, — пробурчал под нос Уилл.

И оскорбленья выжгли в их душах любовь,
И они разошлись, чтобы не встретиться вновь.

Сэмюэл Тейлор Кольридж, «Кристабель».

Разглядев Уилла, девушка просто онемела. Обычная реакция, горько подумала Тесса, все девушки смотрят на него открыв рот, будто глазам своим не верят. К тому же Уилл не всегда выглядит так, словно его только что вытащили из постели, не дав ни умыться, ни переодеться. Его невероятная красота подобна ослепительному блеску острого клинка на солнце и так же опасна.

Джем нес какой-то сверток, а Тесса радостно смеялась над его шутками. Она смотрела в сторону, а Джем не сводил с нее сияющих глаз. Такое лицо бывало у него, когда он играл на скрипке, полностью поглощенный и очарованный дивными звуками.