Господа Головлевы. Сказки

Милый мой друг маменька!
Случилось мне третьего дня прочитать книжицу одну занятную. Вроде она о семье одной, но глянется потом - как обо всей нашей жизни. Из книжицы той я узнала, что празднословие и пустомыслие убить и задушить могут, как самая настоящая медленная отрава, как петля. Еще я поняла, как нелюбовь к детям своим и попрекание их каждым куском становится источником такой ненависти, такой разрушительной силы, которая, как взаправдашнее проклятье, погубит весь род твой. И никому, ни одному человеку, из этой паутины будет не вырваться, проклятье убьёт каждого в роду.

Бога в этой книжице поминают на каждой страничке, да и не по разу. А Иудушка Головлёв - такой набожный, такой рьяный молельщик, что если б я не видела других христиан, то стало бы для меня "христианин" или "православный" первейшим ругательством. Порфирий Владимирович - самый наиотборнейший кровопивец, настоящий вампир, дракула головлевского поместья.

А после этой книжки, дорогой дружочек маменька, так тошнёхонько стало, так я живо себе всё представила, будто сама в Головлёве заточена, будто сижу за обедом с Иудушкой, хочу вырваться, но не могу, потому что паучина эта уже впрыснула мне парализующий яд, а сам говорит, говорит, говорит! А слова-то все использует все с уменьшительными суффиксами - наверно, потому что так длиннее говорить можно.
Но потом я вырвалась, обняла любимых, которых не дай бог мне назвать когда-то постылыми - даже в гневе. А еще я буду читать много-много книжек, чтобы учиться на чужих ошибках, чтобы свободное время не стало источником сокрушающей внутренней пустоты и личного ада для меня.

Вот как, маменька, я провела выходные.
За сим кончаю письмо, целую вас в плечико. Остаюсь любящая вас дочь Наташенька.

PS. А Михаил Евграфович-то, который автор и есть, так он, маменька, не лучший ли писатель русский? Языка такого певучего, чтоб сам по себе укутывал тебя словно в кокон теплый, я и не читывала раньше. Прочитаю у него и всё остальное.

Я в восторге!
• Какое невероятное напряжение витало над книгой всё время, пока я её читал.
Текст льётся словно песня.

☞ Прекрасные диалоги, наполненные смыслом. Персонажи такие, что за каждого щемит сердце, даже несмотря на их сложные характеры.
• Рассуждения автора мне оказались тоже очень близки.
Сюжет. Какой сюжет. Душа наизнанку!
☝ В основе всего происходящего семья и автор ближе к концу сам очень доходчиво и понятно объясняет, как получается так, что потомки тех, кто в своё время стремился и добивался чего-то значимого, начинают вести праздную жизнь, наполненную ленью, гулянками и распутством.
• Нервозность была в такой степени, что казалось ещё чуть-чуть и у меня у самого случиться нервный срыв.
☞ И что самое интересное, автор создал таких персонажей, что я не могу кого-то из них выделить отдельно. Невозможно сказать, что этот только плохой, а этот исключительно хороший. Все "хороши" по-своему.
Ну и напоследок про лицемерие:

У меня всё. Спасибо за внимание и уделённое время. Всем любви ♥ и добра!

В моей личной классифике безысходных и тленных книг за прошедший год лидерскую позицию пока уверенно удерживала Элизабет Гаскелл - Мэри Бартон . Но теперь я однозначно отдаю пальму первенства "Господам Головлевым". Так как тут мрак и хаос достигли своего апогея, который вряд ли имеет переход на новый уровень.

Роман Салтыкова-Щедрина во многом автобиографичен. К примеру, прообразом Арины Петровны Головлевой послужил образ дражайшей маменьки Салтыкова-Щедрина, образ Порфирия "Иудушки" Головлева списан с брата Дмитрия, а книжный Стёпка – прототип брата Николая.

Вот интересно, Салтыков-Щедрин намеренно лишил героев положительных черт или в пику разлагающемуся помещичьему классу? В любом случае, какая бы причина не была – абсолютное декаденство изчезающего класса помещичьего дворянства раскрыта великолепно.

Если брать во внимание понятия "семья" и "Головлёвы", то эти понятия плохо сопоставимы. Так как за семью ни один из её членов не держался. Главный мотор семьи, Арина Петровна, всю жизнь положила на приобретение материальных благ. Шутка ли дело, приумножить состояние в десять раз, не заручаясь поддержкой никого извне. Эта успешная финансовая деятельность, несомненно, не может не вызывать уважения, но детей Арина Петровна по дороге растеряла. Кто не умер, тот пытался выгрести. Но властной маменькой не позволено выгрести, уж лучше стухни безвольно где-нибудь за конюшней. Поэтому ничего удивительного, что родственных чувств в семье не было.

А то, что было имело неизменный оттенок разочарующего, глупого, быдловатого и неистрибимого хамства. Собственно, самый яркий пример в романе – это образ Порфирия "Иудушки" Головлёва: не чуждого мелкой лести и неуёмного пустословия. Ну и Аннинька отличилась – падшая актриска, похорнившая сестру и свои идеалы.

Я совершенно не удивляюсь, что данное произведение обошло меня в школьные годы. И замечательно, что я с ним встретилась годы спустя.

Ещё одно великолепное произведение из школьной программы, которое я, спустя десятилетия, не помню. Начинают закрадываться смутные сомнения, чем была я занята на уроках русской литературы в старших классах) Но, не об этом. Главное, никогда не поздно взяться за "забытое старое", и читать не ради каких то школьных планов и программ, а в своё удовольствие.

Роман "Господа Головлевы" - это трагическая история помещичьей семьи Головлевых в период после отмены крепостного права в России. Михаил Евграфович, как действительно великой писатель, был не только реалистом, рационалистом и передовым мыслителем, но и потрясающим сатириком и вольнодумцем. В этом романе изумительная атмосфера распада личностей. Диалоги, характеристики героев, тонкий юмор, примеры человеческих пороков, жёсткие сцены и крамольные речи для того времени... и, конечно, слог автор! Как же смачно всё описано! Я читала, и не могла оторваться от текста. И одновременно не хотела спешить. Небольшой роман читала почти неделю. Останавливалась после каждой главы, и переваривала внутри прочитанное.

Не хочется пересказывать книгу, сюжет которой, я думаю, не знает только ленивый. Отмечу главные действующие лица, их краткие характеристики. Их страсти и пороки, победившие ростки здравого смысла, и превратившие их в "мёртвые души". Многое их этих качеств они переняли друг у друга, и к сожалению жизненных путь у многих из них был трагичен и страшен.
Глава семейства, Владимир Михайлович Головлёв - праздный, ленивый, легкомысленный мужчина.
Его жена - Арина Петровна - скупая, жадная, чёрствая, эгоистичная особа, с манией к накопительству.
Старший сын - Степан Владимирович - шут, балбес, пьяница и транжира.
Дочь - Анна Владимировна -бунтарка, несла на себе бремя материнского ожидания, но оскандалилась, не оправдав надежд деспотичной матери.
Средний сын - Порфирий Владимирович, Иудушка и кровопивушка - лицемер, показушник, манипулятор и просто подлец.
Младший сын - Павел Владимирович - возможно, один из самых честных членов семьи, но трус. Молчаливый, замкнутый, угрюмый.
Внучки Аннинька и Любинька - сбежали от деспотичной бабушки и мрачной действительности в город, став актрисами и содержанками. Обе сестры быстро опускаются на самое дно.
Внуки - Петенька и Володенька - равнодушные, холодные, скептики. Старший Петенька ещё и вор.

Все эти характеристики и пороки, а также жестокость в семье и нелюбовь приводит к гибели рода Головлёвых. Бесспорно, Михаил Салтыков-Щедрин красочно показал зло и разложение, как общественное так и личностное.

"Господа Головлевы" для меня - книга без изъянов. Впечатление после прочтения, светлое, хотя речь в ней о самых тёмных сторонах человеческой натуры. И как ни странно, хоть это классика, но она современна. Произведения Салтыкова-Щедрина, в особенности этот роман, актуален и в наше время, когда жажда наживы, деньги, власть для людей порой застилают всё - семью, родственные отношения, любовь, дружбу. А ведь с собой всё это туда не унесёшь - всё суета сует и томление духа. Потерять легко, а вот вернуть... особенно близких людей, их расположение.... Страшно, когда человек по своей вине теряет точку опоры, и когда уже достаток не приносит ни радости, ни счастья. Вот и плодятся, к сожалению, и в современном обществе такие вот клоны-Иудушки, мерзкие, неприятные, и нестерпимо скучные в своём однообразии. Мораль сей истории проста и понятна - ищите эти страшные черты в себе - ведь у большинства из нас они есть. Боритесь с этим. И, помните, что любовь спасает всё)!!!

Спасибо!

Есть книги, на которые рецензию хочется написать сразу по прочтении, чтобы успеть передать возникшие впечатления, не упустить какие-то пришедшие во время чтения мысли и замечания. Но есть и другие, написание рецензий на которые откладываешь на какое-то время, ждешь, пока улягутся нахлынувшие мысли, оформятся выводы, откроются новые, не обнаруженные сразу, смыслы. Роман Салтыкова-Щедрина относится ко второй категории, прошло уже больше недели, как я перевернул последнюю страничку книги, а всё не торопился писать отзыв, книга вылеживалась в запасниках подсознания. И вот, сегодня утром, я, проснувшись, понял, что, кажется, я созрел для того, что высказать свое мнение.

Но прежде хочу поблагодарить друзей, которые настоятельно советовали мне прочитать эту книгу. Так сложилась моя читательская биография, что в школе, когда "проходили" роман, я его пропустил, болел кажется, а потом всё как-то не складывалось. Но я дал слово Svetlana-LuciaBrinker , Lilia55 , Ludmila888 и Anastasia246 , что к Новому году исправлю сей недочет, план мне удалось даже перевыполнить. Так что можно уверенно сказать, что "по совету друзей я приобрел автомобиль "Москвич", ой, нет, "Москвич" приобрел герой "Бриллиантовой руки", а я прочитал "Господ Головлёвых".

Книга, конечно же, сильнейшая, у неё есть два уровня: исторический и социальный. Первый касается исключительно времени и сословия, изображенных в романе, второй - вечный и общечеловеческий.

Что касаемо первого. На мой взгляд, "Господа Головлёвы" сыграли великую роль в деле расшатывания сословных устоев в Российской империи, подготавливая её переход к обществу равноправных граждан. Салтыков-Щедрин показывает агонию мелкопоместного дворянства, иждивенческую сущность этого класса, предсмертные судороги разлагающегося паразита. По второму аспекту - социальному - роман продолжает оставаться актуальным по сей день, потому что типажи, выведенные классиком, по прежнему встречаются, пусть и в преломлении нынешних реалий.

В русской литературе было две книги, забивающих гвозди в гроб уходящего в тень истории дворянства. Первая - это "Обломов" Гончарова, где было показано безволие и пассивность погрязшего в паразитизме класса, а вторая - "Господа Головлёвы", в которых подводилась жирная черта под бесполезностью и бессмысленностью существования выморочного сословия. Я недаром называю русское дворянство салтыковским термином - выморочное - оно действительно будет вымарано беспощадным историческим процессом навсегда и окончательно.

Известно, что прототипами семейства Головлёвых служили члены семьи самого автора, так в образе Арины Петровны представлена мать писателя - Ольга Михайловна, а Иудушка списан с брата автора - Дмитрия Евграфовича, с которым он судился из-за наследства и чья пустословная лексика вложена в уста Иудушки.

В целом же семейство Головлёвых представляет почти все черты упадничества разлагающегося дворянства. Мать - Арина Петровна - властная женщина, в погоне за "благоприобретениями" теряющая то, ради чего жила - семью. Отец - Владимир Михайлович - человек "легкомысленный и пьяненький". Старший нелюбимый сын Степан - кутила и пьяница, носитель "рабского" характера. Младший Павел - безвольный метатель, в чем-то похожий на Обломова. Племянницы Анненька и Любонька - жертвы того образа жизни, что сложился в Головлёве, вытолкнутые "в люди", не нашедшие своего места в жизни и безжалостно растоптанные.

И, наконец, главная фигура романа - Порфирий Владимирович - он же Иудушка - "кровопивушка". В этом образе сплотилось всё отрицательное и мерзкое, что было свойственно многим представителям угасающего дворянства - жадность и стяжательство, притворство и лицемерие, подлость и мелочность. И все же он не средоточие зла, в нем тоже есть что-то от человека, что не смогло или не успело развиться, что оказалось заморожено и забито глубоко внутрь гнетущим матушкиным воспитанием, в нем просматриваются какие-то позывы. И это только усиливает трагизм этой фигуры, человека, впустую растратившего свою жизнь на подсчет копеек, из-за которых он погубил всех трех своих сыновей - двоих законных и последнего, прижитого от Евпраксеюшки. И проблеском какого-то понимания всего ужаса, который он сотворил над собой и своими близкими, выглядит гибель Иудушки на последних страницах - финальная точка самонаказания после длительной агонии физической и моральной деградации.

Концовка мрачная - "финита ля комедия"

Головлевский трэшак с его мертвечиной всегда мне виделся ярчайшим гнусным приколом Салтыкова-Щедрина в частности и русской литературы в принципе. Другое дело, что последняя имеет в своих рядах предостаточно подобных неоднозначных творений, за что каждого истинного патриота во всякое время искренне прямо-таки распирает от гордости. Право же, доброта не самое отличительное русское национальное качество, хотя перманентный образ какого-нибудь Ивана-дурака и должен обладать некими подобными исходными признаками.

Задавшись этим вопросом, а он не такой-то и сложный, ибо русская литература имеет, как и пристало национальному менталитету, еще и четкое иерархическое деление, отвлекся в приятных перечислениях имен. Оказалось, что гуру русской литературы, если и выводят в главные герои какого-нибудь блаженного (что, кстати, характеризует на только одну лишь русскую литературу), то погружают его в такую кошмарную реалистическую среду, что не остается никакого сомнения по поводу намерений и возможностей самого автора. Действительно, скажем, тот же Достоевский, где-нибудь в "Преступлении и наказании" столь убедительно и реалистично изображает все ужасы уличной жизни, что это наводит на мысль о том, что в этом-то он прекрасно разбирается. Или Лев Толстой, описывающий обиженных и поруганных девушек где-то в "Воскресенье" или "Дьяволе" демонстрирует недюжинный собственный практический опыт. Прости, Лев Николаевич, за мысли грешные. В общем, порывшись и покопавшись в низинах русской литературы, насколько позволил мне мой уровень примитивности, пришел к выводу, что, если где-то в темноте и затаились добрые, светлые авторы, то это явно не тот случай. Самым "добрым" видится Гончаров. Тургенева не рассматриваю, ибо, если его внимательно читать, то можно обнаружить прямо-таки тонны всякого навоза по отношению к России, а самое главное - к самому себе.

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин видится особенным автором даже на фоне столь прекраснейшего набора романов-ужасов, являющихся столпами русской литературы. И дело даже не в том, что он единственный, кто достиг высот на ниве чиновничьей службы и изведал российскую глубину всех глубин. Его сатирические сюжеты являются всего лишь следствием того, чем наградила его природа. Едкими, саркастическими чертами характера, какой-то даже потусторонней проницательностью, способной проникать в особые свойства предметов и явлений, кажущихся обыденными. Ну и, конечно, та самая "доброта", которая у Салтыкова-Щедрина выражена наиболее ярко. Отношение его к людям в "Господах Головлевых" нашло наиболее яркое выражение. Здесь полный набор уродов, нет ни одного мало-мальски приличного человека. Зато, как водится, исконно по-русски, можно выбрать на свой субъективизм одного из перечня головлевских убогих и, заливаясь слезами на местный манер или с кулаками наперевес - опять же на тот же манер, ибо это другое проявление крайности, пригреть его у себя на печи. Обычно самолично я выбираю Арину Петровну, но ей уже столько посвящено, что пусть спокойно отдохнет старушка. Ей и так прилично досталось, но замечу, что образ этот в большинстве своем похож на небезызвестный образ Скарлетт ОХара и причины ненависти к нему большинства девушек давно расписаны на составляющие и закреплены причинно-следственными признаками вырождения. Вырождение, оно, знаете ли, не только головлевское, но и любое в своей однобокости. Однобокость - основная причина начала вырождения.

Давайте немного пройдемся по Иудушке. Начнем с имени. Появился мальчик, родился, еще ничего и сделать-то не успел, а его Иудушкой окрестили. Нам не только указали на то, как его, бедного, величать, но и на то, как к нему в итоге мы должны относиться. Нет уж, извините, подвиньтесь, Михаил Еврграфович, мы сами будем решать - кого любить, а кого бить по ночам. Вначале мы видим мальчика глазами только его многострадальной мамы. Опять же - мы должны поделиться на два нестройных лагеря любителей и ненавистников Арины Петровны. Радует меня то, что по отношению к ней нет равнодушных. А нет их по той причине, что они есть в этом произведении, но в реале эти люди не занимаются такой чепухой - чтением Салтыкова-Щедрина. Иудушки - их так много и при нынешнем положении рыночной экономики в стране им очень некогда. Они носятся целыми днями, отрабатывая сверх нормы свои места менеджеров по продаже алкоголя или табачной продукции, старыми тачками барыжат - в общем, сами понимаете, им не до чтения. Но нужно помнить, что Иудушек много, а здесь собрались только те, кого бесит деспотизм Арины Петровны или умиляет то, что она женщина.

Арина Петровна взирает на мальчика с некоторой опаской, ибо, как истинная русская женщина, ждет искреннего к себе подхода, а от ребенка - природной бестолковости и натуральных слез. А за всем этим и ходить никуда не нужно - вон он сидит, ее муженек, ярое и стопроцентное воплощение русского духа, а рядом с ним и старший сын, Степка-балбес, настоящий сын своего отца, нечто поистине бестолковое и устрашающее в своей бессмысленности. А неподалеку и младший сын, Павел, другая форма инфантильности, он бы тоже с удовольствием заплакал, да только он маменьку боится. Бывает такое - именно в этих руках ребенок плакать отказывается. Но это совсем не значит, что он не умеет плакать. Казалось бы, на фоне этой склизкой аморфной и бесполезной массы детей, любой родитель бы обрадовался такому подарку судьбы - рождению разумного ребенка. Но Арине Петровне откровенно не повезло. Ее обычные методы силы и разума применительно к Иудушке не работают, что совсем не означает, что Иудушка абсолютно неуправляем. Ему, если в чем-то и не повезло, то лишь в том, что на его жизненном пути не попалось ни одного хорошего доброжелательного человека. У кого и чему ему было учиться. И здесь вряд ли виновата Арина Петровна. В силу своей природной предрасположенности она не способна на ту форму ласки, что так необходима была маленькому хитрому мальчику. Мальчик затаился, но сохранил эту детскую травму навечно. От отца он, естественно, получить ничего не мог, ибо балбес и алкоголик не способен ни на что человеческое. Во всем этом можно винить и патриархальный уклад того времени, ибо при смене ролей в семье, в современной семье, например, принято меняться ролями. Кто сказал, что Иудушка не мог получить своей доли ласки от отца?

Далее, вплоть до самого конца, Иудушка предстает перед нами, обласканный взором самого автора, который, конечно, изобразил его полным уродом. Михаил Евграфович, списав образ с собственной семьи, продемонстрировал истинное христианское смирение и всепрощение. Обхаяв как мог родного брата, с которого он списал образ Иудушки, Салтыков-Щедрин столкнул его лбами с мамой, а сам отошел в сторонку. Но далеко не уходил, ибо уже знал - что будет дальше. А как же истинное "если тебя ударят в левую щеку, то повернись к лесу передом, а ко мне задом"? Не нужно думать, что на этом все кончилось - демонстрация Иудушки во всей красе продолжалась в течении всего повествования и, разумеется, не в лучшем свете. Почему-то смазаны и практически выброшены из хронологической последовательности целые десятилетия мужания Иудушки, его женитьбы и жизни с женой. Нам остается только догадываться о причине того, почему Иудушка так и не пришел к какому-то равновесию и почему он не остался в городе. Самой очевидной версией была бы та, что Иудушке проще всего было прийти к материальному благополучию, обирая своих родственников, нежели долго и нудно добиваться успеха в другом месте. Ну, так кто виноват, что он один такой среди убогих. Почему-то всегда, когда на горизонте замаячит один-единственный нормальный человек с врожденным разумным мышлением, его тот час записывают в Иуды, ростовщики, американцы, что там еще. Хотя, он всего лишь порождение той самой массы, что так его называет. Не давайте ему особенно резвиться и будет вам счастье.

Впрочем, нужно отдать Иудушкам должное, что на прозвища они особо не реагируют, а знают только одно - свое бесконечное дело о накопительстве материального. Вопрос "для чего копит богатства Иудушка" странен и говорит о том, что его абсолютно не понимают. Таких образов в жизни и литературе довольно много. Только они вечно куда-то спешат, им некогда остановиться и рассказать праздношатающимся, что они не копят богатства, а занимаются их накопительством. Им важен не результат, а процесс. За внешним проявлением эмоций, которое может быть каким угодно - благопристойным, экстравагантным, добрым даже - скрывается холодный и расчетливый ум. У Иудушки не было шанса выглядеть привлекательно, ибо на него смотрят только одни глаза - глаза Михаила Евграфовича. Но даже при таком раскладе можно углядеть некую предвзятость, надуманность и изменить угол зрения. С точки зрения полезности Иудушка более чем безупречен - деловит, энергичен, коммуникабелен, очень непритязателен в быту. А что свинья - так того, кроме нас с вами, никто не видит.

Финал произведения не имеет к Иудушке никакого отношения, ибо повествование погрязло в сумасшествии, а автор ко всему прочему подсунул Иудушке собственную совесть. Уж если быть последовательным, то во всем. Нравственный облик же русского человека, просыпающийся почему-то только тогда, когда его притесняют, не требует отдельного обсуждения, но эмоциональные крайности хорошо выражаются в картинке, что приложена к тексту.

P.S. Как-то слишком критично в итоге вышло по отношению к любимому автору, но Салтыков-Щедрин бы понял и посмеялся.

Детям до 18 лет

Господа Головлевы, я вас ненавижу!
Тухлятина вы, господа. Все как один - тухлятина!
Ненавижу вас за узколобость, скупость, за тупые растраты, за детей «постылых», за лицемерие, безалаберность, лесть, за унижения, за никчемность вашу, за отсутствие поступков, за глупую самовлюбленность и напыщенность, за «милый дружок маменька», за наглость, за опухшие пропитые рожи, за кривляния, за неумение заработать даже на кусок хлеба, за вялость ума, за мечты об исключительно даровом довольстве, за безделие и буффонство, за вялые, безобразные, серые дни, за редкие приступы нравственного отрезвления, за примирение с «маменькиным положением», за исполненные цинизма разговоры, за абсолютную праздность и неспособность ни к какому делу, за «для кого я припасала! ночей недосыпала, куска недоедала… для кого?», за «ах» да «ах», за ваше гнилье и в душах и в погребах «огурчики-то еще хороши, только сверху немножко словно поослизли, припахивают, ну да уж пусть дворовые полакомятся», за пустую суету головлевского скопидомства, за стяжательство, одержимость деньгами, за безнравственность, за беспричинное, невыразимое утомление, уныние и истому, за ненависть без протеста, за то, что часами можете смотреть в одну точку, за лживые семейные комедии, за «мои распоряжения глупые, ну и пусть будут глупые», за нелепое нытье и причитания, за безграничную неряшливость, за переливания из пустого в порожнее.
За вот это всё.

А Иудушку вашего кровопивушку особенно терпеть не могу. Не человек, а болото. Паскудник этот отравил мне любовь к уютному выражению «попить чайку». Теперь как услышу, так и вспомню весь его словесный гной, целые потоки его болтовни, сюсюканье это мерзкое: пречудесное именьице, говядинка, телятинка, скромненько да ладненько, светленько и уютненько, посиживаем ладком да мирком, свечечка, лучинушка, избушечка, Евпраксеюшка, Улитушка, маслице, капустка, горошек, картофелец, огурчики, лучок, тепленькая погодка, дождичек, градец, ведрышко, поиграть в карточки, лаптишечки, пустенькие щи.
И так всю жизнь. Тьфу!

Несколько дней назад здесь, на ЛайвЛибе, я написал историю про то, как на экзамене по русской литературе в университете сдал «Господ Головлевых», не читая романа, зная о книге только по лекциям да чужим конспектам критических работ по Салтыкову-Щедрину. И вот теперь прочитал роман, наконец, и сижу в оцепенении.

Я много литературы не прочитал в годы студенчества, и «догонял» потом. И я хорошо знал, например, о чем «Братья Карамазовы» Достоевского, или «Оливер Твист» Диккенса. И по прочтении их в дальнейшем, я говорил себе – да, это хорошо, сильно (а про какие-то книги говорил – нет, это не для меня, и больше этого автора я трогать не буду). Но вот позади «Господа Головлевы»!

Никогда еще во время чтения книги образ персонажа (особенно главного) не вызывал во мне такого отвращения, такой гадливости, такой брезгливости, не провоцировал физической тошноты, так Порфирий Иудушка Головлев. Я вот по натуре практически не брезгливый, и подчас без особых усилий над собой опускал незащищенные руки в такие нечистоты, о которых писать тут умолчу. А тут такое чувство, что я упал в выгребную яму.

Кстати, такую же фразу я писал в свое время по поводу книжки Виктора Ерофеева «Жизнь с идиотом». Но если в том случае я имел в виду лишь то, что книжка на редкость мерзкая, то в данном случае роман Салтыкова-Щедрина замечательный, а главный персонаж – ну я уже сказал про него.

Переплюнул, ох переплюнул Иудушка многих известных литературных героев. В лицемерии – мольеровского Тартюфа, в подлости - гюговского Тенардье. Разве в скопидомстве до Плюшкина не дошел…

Вообще ситуация предсказуемая. Старая кочерга Арина Петровна все сделала для того, чтобы получилось все, как получилось. Жила семьей, но не для семьи. Копила богатство – но не для детей. Детей нарожала – и не любила их. В последнем – главная причина. Детьми надо заниматься, детей надо любить, а коли не любишь ты детей, кто же их еще любви научит? Ну, а если им «кидать куски», как собакам, так они собаками и станут. Точнее, и стали таковыми. Гниль, оказывается, передается по наследству. Такое, к счастью (или к несчастью?) бывает только в роду человеческом. Ох, а что было бы, коли во всех живых видах такое встречалось. Только представьте – выросла яблоня, и всякий раз на ней вырастают гнилые яблоки. Бр-р-р…

Михаил Евграфович во всем великолепии показал еще одну интерпретацию заповеди «Не убий». Ну в самом деле, мало ли мы знаем способов убийства – от банального задушения до изощренного сдирания кожи? А тут мы видим, как убить можно словом, причем убиение происходит ме-е-едленно, ме-е-едленно, ме-е-е…

И вот еще что. Прочитав роман, я вдруг понял, что знаю таких людей, которые если не точь-в-точь, как Иудушка, то достаточно приблизились к нему. Которые, святоши такие, даже не подозревают о том, что за гнилой маской гнилого их благочестия скрываются такой же прах и тлен, такая же душевная и духовная гниль, как у Иудушки. Такие люди, к слову, во много раз хуже настоящих злодеев. Потому что злые люди, разбойники, убийцы и всякая прочая дрянь все-таки понимают, кем на самом деле являются. И всякого рода Иудушки творят зло в святом неведении, с уверенность в своей правоте.

Повторяю, я знаю некоторых таких. Жалко, что они не читали «Господ Головлевых». А подсунь им эту книжку незаметно – страшно оскорбятся! Станут креститься на образа, вопя и стеная, говоря о своих заслугах и невинности. Забывая об одной из главнейших христианских истин – настоящий христианин не станет говорить о своих заслугах, тем более о своем БЛАГОЧЕСТИИ, ибо это есть грех тщеславия и фарисейство.

И еще могу сказать, что в этом романе я не заметил ни одного в достаточной мере значимого лица, которое было бы симпатичным. Вот уж правда – дьявольское, убивающее место. При всем этом роман не выглядит фаталистическим. Хотя иногда и прорывается мысль – так им всем и надо, туда им всем таким и дорога. Но… если всем подобным туда дорога, тогда, боюсь, мор будет-с…

P.S. Прекрасно, выразительно озвучил книгу Александр Клюквин, за что ему самую ма-а-алость меньшее спасибо, чем самому Салтыкову-Щедрину. А еще спасибо неизвестному звукорежиссеру за очень удачные саунды в самых напряженных местах. Интересно, когда была сделана запись? Не удивлюсь, если в 70-х…

Михаил Евграфович Салтыков, представитель столбового дворянского рода (знаменитая Салтычиха это его родственница, правда из очень дальней (но значительно более богатой) ветви огромного родового древа Салтыковых), писавший под псевдонимом «Щедрин», когда описывал дворянские нравы — был глубоко в материале. Именно ему, Михаилу Евграфовичу, судьба уготовила роль стать как самым страшным хулителем русского народа, так и самым светлым его писателем. Господа Головлёвы здесь, разумеется, его главная и программная вещь.
Как любое гениальное произведение, Господа Головлёвы оглушают своих читателей. Разобраться в этом романе не то чтоб совсем невозможно — но его действительно надо «разъять как труп», т.е. строго соответствуя научному методу «анализа» разделить на части, и изучать по отдельности. Творческое восприятие объекта — синтетическое. Понимание, как же оно функционирует — возможно только через аналитику.

Сюжетный пласт
Первый и самый известный всем пласт — сюжетный. Сюжет здесь простой и совершенно незатейливый, но для русской литературы не особо характерный. По крайней мере в канве произведений русской литературы последней четверти XIX века он выделяется очень заметно. Это не деградация дворянства как такового (хотя такой мотив там нет), и не история лицемерия. Нет, это история абсолютного зла, которое, как известно, обязательно должно маскироваться под добро. Антихрист будет похож на Христа. Тема неблагодарных детей - можно ли сказать здесь что-то после Король Лир ? Сложно. Но навряд ли какое-либо иное произведение писателя данного периода способно и сейчас оглушить читателя настолько же сильно, как Господа.
Сюжет пересказывать нет смысла — собственно, он пересказан прям внутри:

Пророчество сие изрекает блаженный старец Порфирий, живший в поместье Головлёвых, и только этими словами можно описать всю сюжетную канву.

Характерный пласт
Если с сюжетом всё просто — то всё совершенно не просто с характерами. Герои у Щедрина, как водится, выпуклые, очень харАктерные. И Арина Петровна, и её муж, и её дети, и даже слуги. Но, конечно, самым ярким бриллиантом здесь является именно Порфирий Владимирович.
Михаил Евграфович знал что пишет — и почему-то знакомясь ближе с его персонажами сложно отделаться от мысли, насколько он далёк от знаменитой Дарьи Салтыковой? Каждый из его персонажей словно из палаты мер и весов русской литературы. И если персонажи Гоголя в Мёртвых душах , которые тоже (если помните) олицетворяют человеческие пороки, выглядят сатирично-комично (все эти губернаторы с вышивками, дети-Фемистоклюсы да прокуроры-свиньи), то здесь от персонажей Щедрина веет могильным холодом. Это не попытка высмеять реальность — это и есть та самая реальность. Психологическая достоверность персонажей Щедрина просто поражает — впрочем, поражает она не только меня, но и больших классиков, вроде Горького.

Социальный пласт
Если сюжет это линия краски, а характер это кисть — то социальный пласт произведения это холст. Абсолютная власть, абсолютно развращающая абсолютных людей. Абсолютное благолепие, абсолютная боль и абсолютная безысходность. Какой-нибудь литературовед сказал бы, что именно социальная часть здесь предстаёт более сатирической, чем характерная (обычно то в сатире наоборот, иначе сатира и не работает как задумывалось). На самом деле социальная ткань романа целиком и полностью работает на нагнетание атмосферы.
Почему его произведения нельзя назвать сатирой? Ведь сатира это тоже смех через боль! А потому что смех Щедрина слишком уж мучителен. Своим смехом он мучается сам, и мучает всех окружающих — уникальный случай для русской литературы. В смехе Щедрина видна та самая социальная реальность, попавшая в его «окуляр», и которую он, по роду деятельности, знал слишком хорошо — больше чем любой другой русский классик. Что-то подобное мог бы написать Блок, со своим опытом работы в ЧСК — вот только сомнительно что он чувствовал боль, как Салтыков. По крайней мере переживания свои он выразил совершенно иначе .

Технический пласт
Линией, кистью и полотном ещё не исчерпывается картина, ведь есть ещё самое важное, манера письма. Это филигранное произведение русской литературы, которое совершенно не пытается оглушить тебя. Вместо этого автор пытается тебя задушить. Но не задушить «сжав твоё горло руками», а выкачать вокруг тебя весь воздух. Не знаю, многие ли читатели ощущали то физическое удушье, которое начинает тебя обволакивать, и к концу уже полноценно не даёт вздохнуть? Автор блестяще создает ту самую атмосферу, которое накрывает всё Головлёво. Степан, прибывший в Головлёво, понимает, что оттуда веет смертью. Нет, не смертью — склепом. И эти дуновения очень явственно несутся со страниц этой книги.

Великий знаток земли русской
М.Е. Салтыков, и это навсегда осталось железным «компроматом» на него, в народники не спешил, а карьеру выбрал самую что ни на есть сомнительную в глазах российской интеллигенции — министерство внутренних дел. Талантливый человек талантлив во всём — возможно именно поэтому карьерной вершиной для него стал пост вице-губернатора Твери. Находясь на казенной должности, регулярно сталкиваясь с «казенными делами» можно смело утверждать — свой народ Михаил Евграфович знал значительно лучше иных «болящих за судьбы народа», дальше своего фамильного поместья не выезжавших. Жизнь — лучший источник творчества для литературы? Тогда нельзя не начать сожалеть — сколько же той самой жизни мы не знаем, поскольку у лиц, занимающихся выполнением властных функций, как правило нет литературных талантов?

Тьма и свет
Господа Головлёвы — одно из самых светлых произведений русской литературы. Почему? Да потому что даже из той тьмы, куда Иудушка сам себя погрузил, из того беспросветного ужаса и мрака, в который он опустился — он нашёл выход. И пусть этот выход несовместим с его земной жизнью — но ведь святость это не то, о чём мы можем судить по нашим примитивным, «земным» меркам? Беспросветный мрак повествования заканчивается по-библейски — раскаянием. А раскаяние это первый шаг на пути к свету и спасению.

Понимание
Щедрина понимали — остросоциальность его произведений трудно было отрицать. Фактически, невозможно. Плюс глубина знания материала — то, чем мало кто мог похвастаться даже из писателей «первой десятки» русской литературы. Гоголь сам сконструировал свою «Малороссию» , Лермонтов во многом сам создал образ «Кавказа» . Лев Толстой написал свою историю отечественной войны . Эти произведения нисколько не плохие — нет, они куда лучше реальности. Именно в них «художественная» правда затмила правду реальную, и сама стала реальностью. Щедрин не создавал новый мир — он своей кровью разрушал воздушные замки, и заставлял увидеть мир реальный. Поэтому при общем признании гениальности, к личности автора всегда было больше вопросов, чем ответов. Тут тебе и МВД, тут тебе и власть, тут тебе и вольнодумство. Государственники не признавали его за своего, обвиняя в слишком уж большом «либерализме», либералы же отказывали ему от дома под предлогом его «государственнической» карьеры. Быть пророком в своём отечестве нелегко. Почему пророком? Да потому что он предсказал чем все закончится, и как Иудушка в Господах Головлёвых, так и гениальный юродивый русской литературы Розанов 26 октября 1918 года кается:

Ты такой, Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин. Гений русской литературы. Будь ты проклят. Благословляю тебя.

Книгу первый раз прочитала лет 30 назад, мало что помнила из сюжета, поэтому решила перечитать.
Автор очень ярко и едко описывает упадок дворянского сословия на примере одного семейства. Перед читателем предстает имение Головлево, где главную скрипку играет Арина Петровна. Муж у нее никчемный, но в браке народилось четверо детей. Самый старший, Степан, в представлении матери дурень тот еще, одна из дочерей умерла, оставив бабке двух внучек на воспитание. Ну и любимый сын Порфирий, который умеет всегда в нужный момент подлизаться к маменьке, за что и прозван Иудушкой.
Взаимоотношения в семействе действовали на меня угнетающе. Мне, выросшей на кавказском менталитете, вообще было дико такое отношение Арины Петровны к собственным детям и внукам. Чего стоят описания того, как и чем они питались. И все же Салтыков - Щедрин написал замечательное, сильнейшее в своей подаче произведение. Он показывает всю наготу этой мерзости, лицемерие и тщеславие, ханжество и порочность.
Вся семейка вызывает вязко - пакостное отвращение. Что хотел показать автор? Сатиру или безысходность бытия? И ведь всех все устраивало. Лишь сестрицы, внучки Арины Петровны, попытались вырваться из погибельной семейной петли, да и им это не удалось.
Произведение страшное, но все же и восхитительное, благодаря чудесному слогу Михаила Евграфовича.