Цитаты из книги Игра в бисер

... какое-то рыцарское представление о чести и подчеркнутое пренебрежение ко всему, что выставляло себя выше, передовым, были существенными чертами его характера.

Да, Игра и Касталия бесподобны, они почти подошли к совершенству. Беда разве в том, что они слишком хороши, слишком красивы; они настолько красивы, что их почти невозможно созерцать, не страшась за них. Не хочется думать о том, что они, как и все на свете, в свой час погибнут. Но думать об этом нужно.

... невыносимо тесное старое платье можно наконец сбросить, для него уже готово новое.

vita activa

взгляд на звездное небо и наполненный музыкой слух перед сном - это лучшее, чем все твои снотворные снадобья.

Наше назначение - правильно понять противоположности.

Порой он тяжело страдал от этих взрывов отчужденности между собой и товарищами, но он и правда никогда не счел бы себя electus"oм: призвание он осознал не как повышение в чине, а только как внутреннее предупреждение и поощрение.

Подумать только, что два года чужбины могут так обострить зрение!

...и не знал, ликовать ли ему от блаженства этих мгновений или плакать, оттого что они прошли

... каждый как бы находит место, где он может служить и быть свободен, служа. Притом он навсегда избавлен от той "свободы" профессии, которая означает ни партий, ни разлада между человеком и должностью, между личным и общественным, ни зависимости от успеха. Вот видишь сын мой, - когда говорят о свободных профессиях, то в слове "свободный" есть доля шутки

-Ты зовешься "Кнехт"(прим. слуга, холоп), дорогой мой, может быть, поэтому слово "свободный" полно для тебя волшебства

Что ж, -- сказал Кнехт, -- среди господ бенедиктинцев тоже встречались, наверно, в ходе веков такие болезненные, физически слабые, но умственно полноценные люди, как мой друг. Неумно было, вероятно, приглашать его сюда, где зорко видят его слабые стороны, но глухи к его великим достоинствам. Мне он своим приездом оказал большую дружескую услугу.

Взамен я нашел новых товарищей,которые учили меня мирским развлечениям.Мы пили и распутничали,мы перепробовали все доступные наркотические средства,мы издевались и глумились надо всем благопристойным,достопочтенным,идеальным.

Если бы земля была элитной школой, если бы Орден был содружеством всего человечества, а глава Ордена – богом, как совершенны были бы тогда эти статьи и весь устав!

для нас созерцание важнее, чем действие, а в выборе средств и путей достижения целей мы приучены быть предельно щепетильными и разборчивыми. Значит, править и заниматься политикой – не наше дело.

перед обоими партнерами Кнехт был на высоте, он рос благодаря им, учился у них, он в борьбе и общении с ними не меньше давал, чем брал, и в обоих случаях хоть и не побеждал противника – да это ведь и с самого начала не было целью борьбы, – но добивался от него почетного признания своей персоны, а также представляемого в своем лице идеала и принципа

он считал, что злоупотребил бы гостеприимством, если бы стал оказывать влияние на этого еще подлежавшего религиозному воспитанию юношу; известна была ему также царившая здесь строгая заповедь целомудрия, и ему казалось, что из-за нее всякая мальчишеская влюбленность может принять еще более опасный характер. Во всяком случае, ему нельзя было давать никаких поводов для нареканий, и вел он себя соответственно этому

Моя жизнь, виделось мне, должна быть переходом за пределы, продвижением от ступени к ступени, она должна проходить и оставлять позади даль за далью, как исчерпывает, проигрывает, завершает тему за темой, темп за темпом какая-нибудь музыка -- не уставая, не засыпая, всегда бодрствуя, всегда исчерпывая себя до конца.

В любом начале волшебство таится. Оно нам в помощь, в нем защита наша.

И во время этого медленного разрыва и прощания ему становилось все яснее, что истинная причина его отчуждения и желания уйти -- это вовсе не сознание грозящих Касталии опасностей и не тревога за ее будущее, а просто какая-то оставшаяся пустой и незанятой часть его самого, его сердца, его души, часть, которая теперь предъявила свои права и хотела осуществиться.