Я погрузился в состояние глубокой печали, что случалось со мной и после в жизни, когда кто-нибудь делал что-нибудь лучше меня.

— Понимаете, — наклонившись, сказал папа, — море — это большое существо, иногда у него хорошее настроение, иногда плохое. Мы видим только его поверхность. Ведь, если мы любим море, это не имеет значения…
— Так ты теперь любишь море? — робко спросил Муми-тролль.
— Я всегда любил море, — раздраженно ответил папа. — Все мы любим море.

— Доброе утро, — поздоровался Муми-тролль. — Это ты живешь в этом домике?
— Только когда штормит, — отчужденно ответил Рыбак.
Муми — тролль серьезно кивнул головой. Именно так и надо жить, если любишь высокие волны. Сидеть посреди бурунов, видеть нашествие огромных зеленых водяных гор и слышать, как море грохочет над твоей крышей. Муми-тролль мог бы спросить: «Нельзя ли мне тоже иной раз войти в твой дом и посмотреть на волны?» Но этот домик был явно построен только для одного.

- А мы ходили, наверное, за целых сто миль, - объявил Муми-тролль - по Таинственному пути, а потом я прыгнул в вот такую волну и стал искать такие мировые штуковины, которые начинаются на "ж" и кончаются на "г", но как это по-настоящему называется - сказать не могу, дал клятву!

- А я нашел что-то такое, что начинается на "г" и кончается на "т"! - сказал Снифф.- А в середине еще "р" и "о", ну, а остальное секрет!

"Every wave that dies on the beach sings a little songs to a shell."

"The Muscrat says that comet will fall in my kitchen garden this evening. It's most annoying because I've just weeded it."

"You must go on a long journey before you can really find out how wonderful home is."

"Oh!" whispered Sniff. "Wonderful! Are they yours?"
"As long as I live here," said Snufkin carelessly. "I'm monarch of all I survey. I own the whole earth."

"I can work anywhere," said the Muscrat. "it's all a matter of thinking. I sit and think about how unnecessary everything is."

Вот вы нюхаете табак в своих норах, что то грызёте, в чём-то роетесь, хлопочете не по делу и болтаете чепуху. А ведь Мы по-прежнему ожидаем от вас больших дел, Наши злосчастные, невезучие возлюбленные подданные. Постарайтесь придать немного блеска и славы Нашим холмам, а если вам это не под силу, то прокричите, по крайней мере, "ура!" герою дня!

Если приведение вызовешь хоть раз, потом приходится его терпеть.

Она поставила на стол тарелки, три стакана и букет цветов, а на плите стоял кекс, совершенно почерневший от ожидания.

Папа взглянул на Снорка и спросил:
— Ты сможешь организовать переезд?
Снорк покраснел от радости.
— Попробую, — сказал он серьезно. — Но сначала дайте мне тетрадь в клеточку или линеечку, ручку, сантиметр и план пещеры с птичьего полета с точными размерами. Потом мне понадобится перечень всех ваших вещей. Обозначьте тремя звездочками самое необходимое и дорогое для вас и одной звездочкой те, без которых вы можете обойтись.

...Но боюсь, что он так долго жил в одиночестве, что привык говорить все, что ему хочется.

Мне хотелось чего-нибудь новенького. Что угодно, но только пусть что-нибудь случится (конечно, кроме нашествия хемулей). У меня было ужасное ощущение, что все великие приключения непрерывно случаются, сменяя друг друга, где-то там, где меня нет. Необычайные приключения, которые никогда больше не повторятся.

Муми-Тролль

— Ну и хорошо, что она разбилась, она была ужасно некрасивая, — сказала Муми-мама.

— Ну а потом, что потом? — воскликнул Снифф.
— Потом-то… — сказал Муми-папа и неопределённым жестом обвёл дом, семью, сад, Муми-дол и всё прочее, что следует по пятам юности.
— Милое дитятко, — стыдливо сказала Муми-мама, — потом-то и началось это.

Весь день Зверок-Шнырок и Зверок-Соусок принимали свадебные подарки. Наконец банка из-под кофе наполнилась, и пуговицы, камни, ракушки, ручки-шары от шкафов и ещё всякая всячина (чего я просто не в силах перечислить) сложились кучей на вершине горы.
Зверок-Шнырок сидел на всём этом в обнимку со Зверком-Соуском и был на верху блаженства.
— Ужас как хорошо быть женатым, — сказал он.

— Зверок-Шнырок в слезах, — укоризненно сказал Юксаре. — Привидение нарисовало на его банке череп с костями и написало: «ЯД», и теперь Зверок-Шнырок сам не свой и говорит: «Яд — это отрава, так называют жён, а я до сих пор не женат и, стало быть, уже никогда не женюсь».