Палая листва. Осень патриарха. Повести и рассказы

- Но если хотите сделать одолжение, присыпьте меня землей, когда я окоченею. Единственное, в чем я нуждаюсь, так это чтобы меня не сожрали стервятники.

• ...я достойно похоронил бы вас даже наперекор всему миру.

  Складывающиеся весьма странным образом на протяжении вот уже десятка лет отношения мои с творчеством латиноамериканского классика заставили с подозрением и даже опаской отнестись к его очередной книге. А дело в том, что нахожу прелесть и очарование в его книгах Габриэль Гарсиа Маркес - Любовь во время холеры и Габриэль Гарсиа Маркес - Полковнику никто не пишет , но отчего-то до сих пор не могу постичь глубины и красоты другого его, куда более знаменитого и значимого для мировой литературы произведения с таким трагическим заглавием про одиночество... Соответственно, и насчет "Палой листвы" особых ожиданий я не питала, желая проникнуться лишь осенней атмосферой (наивная!) - забвения, светлой грусти, прощания с чем-то важным... Получила же, возможно, прямо противоположное: короткие страницы долгой памяти, удушающего и тяжелого запаха смерти (уж никак не светлого!) и отрицания очевидного...

  В небольшой книге Маркеса три рассказчика попеременно поведают нам свое видение одних похорон. Грустная центральная тема книги символична, сюжетообразующа, но думается отчего-то, что далеко не единственная в этой крохотной повести. Смерть действительно полноправной хозяйкой входит в книгу Маркеса уже с первых ее глав, нисколько не церемонясь с читателем, показывая жуткую истину, насколько она, смерть, отвратительна. Можно сколь угодно ее романтизировать, но факт остается фактом: разложение некогда живой плоти выглядит не самым привлекательным для других - пока еще живых - людей образом. Трудно испытывать умиление, глядя на мертвеца, труп, бывший еще вчера твоим соседом или знакомым. К грусти непременно примешивается что-то от брезгливости. Звучит грубовато, но ведь так и есть. Исключение, возможно, составят те, кто умирает в одиночестве близких, родных, но и то далеко не всегда...

  В данной же книге у смерти воистину двойной праздник. Перед тем как забыть их навсегда (посторонних, чужих мертвецов) мы все же отдаем им последний долг - чествуем милосердие. Здесь главному герою - а для меня, как ни странно, им является мертвый на протяжении всего действия человек, оживающий на глазах лишь в воспоминаниях рассказчиков, - отказано даже в капле милосердия. Давний грех трудно искупается новыми благочестивыми поступками. Человеческая память не склонна забывать ужасное: предательство и боль. Надежда на справедливость, которой не суждено было осуществиться, отпечатается там намертво, с вечной горечью и обидой. И нет здесь правых и виноватых. Я могла понять людей, которые решили проявить человечность к уже умершему. Но я с такой же степенью понимаю и принимаю тех, других. Это странно объяснить, просто нельзя судить людей исключительно категориями черного и белого...

  4/5, Маркес не то чтобы удивил меня в этот раз. Тонкая меланхоличная история, рассказанная им в этой повести, для меня не является столь уж оригинальной и незабываемой: в жизни ведь случается и не такое. Печальный рассказ о том, как каждый для себя делает выбор и что ставит во главу угла - слово, память, доброе дело или что-то еще... Куда важнее всегда оставаться человеком и делать все от тебя зависящее, чтобы и мир становился чуточку лучше. Вот для меня книга латиноамериканского классика именно об этом, хотя ни капли не сомневаюсь, что многие прочитавшие ее найдут в ней и что-то другое. Маркес умеет по-хорошему провоцировать читателя - не только на размышления, но и на сомнения.

Сила классической литературы в ее актуальности несмотря на прошедшие десятилетия, а иногда и века. Вот, казалось бы, как Маркес смог так точно описать правление Путина-Медведева еще в 1975 году? Ответить можно одним словом: ТАЛАНТ.

Как можно рассказать о правление одного тирана, но так, чтобы одновременно нарисовать его точный портрет, и в то же время создать образ всех тиранов мира? Как можно рассказывать о трагичных вещах в траурных красках с какой-то злой иронией, создавая у читателя ощущения гротеска и ненатуральности, но заставляя узнавать знакомые сюжеты из жизни? Как можно при всем при этом еще и вплести сюда несколько историй любви и страсти? И разве может писатель сочетать в герое сентиментальность беременной женщины и кровожадность маньяка-убийцы? Маркес может. И у него это получается превосходно и замечательно. А самое удивительное, что именно это сочетаемость не сочетаемого и производит эффект жизненности и натуральности.
«Осень патриарха», конечно, очень латиноамериканское произведение, где, как обычно, переплетаются смерть, любовь, старость и кровавые подробности, причем самым причудливым образом, создавая удивительные, ни на что не похожие, узоры. По началу, когда открываешь книгу и видишь одно предложение на две страницы, хочется воскликнуть в страхе и в дурном предчувствие: «О, боже!». Но не так страшен Маркес, как его малюют. Слог колумбийского писателя настолько строен и легок, что читателя несет на волнах поэтичности по страницам романа с удивительной скоростью. Каждое предложение – это читательский экстаз и торжество современной прозы: такой необычной, до боли правдивой и одновременно антиутопичной.

И вы еще не читали Маркеса? В частности, «Осень патриарха»? Тогда настойчиво рекомендую!

Наконец-то могу добавить в прочитанное ещё одну книгу Маркеса. Она начинается с рассказа о похоронах врача из Макондо, который покончил жизнь самоубийством, повесившись у себя дома, с точки зрения троих людей: одиннадцатилетнего мальчика, который впервые видит мёртвого, его матери Изабель, которую отец заставил прийти и сопровождать его, и полковника (отца Изабели, дедушки мальчика), для которого этот врач был другом.

Доктор был странным человеком: иностранцем, который прибыл из Европы, спасаясь от войны, с рекомендацией для полковника, который принял его здесь, в Макондо, и предоставил ему убежище в собственном доме примерно восемь лет назад. Однако доктора никто не хотел видеть в деревне с тех пор, как произошла трагедия, и к нему привезли нескольких раненых, чтобы он оказал им помощь, но он отказался их принимать, даже не открыл им дверь, утверждения, что он забыл всё, что изучал. Таким образом, его смерть была воспринята жителями с некоторым чувством облегчения и удовлетворения, как месть за то, что он с ними сделал (вернее, не сделал), и они надеялись, что никто не позаботиться о нём даже во время похорон.

Полковник, которому помогали его слуги, взял на себя ответственность поднять тело, положить его в гроб и организовать захоронение перед обычными жителями и властями. Зная, как это не одобряют люди, он делал это по старой дружбе.

Хоть эта книга и является первой опубликованной Маркесом, в ней уже заметно умный и ироничный слог, причудливый юмор, а также характеры персонажей, которые будут повторяться в его будущих работах. Мне показалось, что персонажи озлоблены своим непоправимым одиночеством и переносят безумие как нечто неотъемлемое и неизбежное.

Книга довольно сложная для восприятия, как и, наверное, многие работы Маркеса, и содержит много отсылок, которые я не все поняла и в целом потребовалось какое-то время, чтобы понять сам текст. Но история была интересная, прочиталась довольно быстро, хоть и пришлось кое-где хорошо поработать головой.) Советую к прочтению!

Это редкий случай, когда при чтении книги я постоянно формулировала новые для себя мысли, обыгрывала их, обдумывала, а книга волнами все прибивала и прибивала новенькое.

Саму книгу сюжетно или формой обсуждать невозможно. Сюжет, по сути, очень простой, легко укладывающийся в пару предложений, поэтому его повествование не линейно, а спирально, мы вновь и вновь возвращаемся в моменты уже прошедшие, но как бы на уровень выше, с новой информацией.

Что касательно формы, тут дело не сколько в предложениях, которые длятся две-три страницы, сколько в ритмике и поэзии языка, который перевод дает очень слабо. В оригинале автор долго подбирал слова, чтобы определенные гласные или согласные шли в конкретном порядке и при всем при этом, сохранялся сюжет, посыл, идея. Это удивительный труд талантливого писателя, к которому он подошел два романа и десятки рассказов спустя, когда хочется уже эксперимента, мастерства ремесла. В переводе, как я уже писала выше, получились волны. Но жизнь моя складывается так, что в оригинале Маркеса я никогда читать не буду, так что довольствуемся тем что есть.

И вот в чем парадокс. Автор наибольший упор вложил в форму, а мне, как иностранцу для этой книги, по сути достается только содержание, оно меня интересует больше всего. Кроме того, у меня вообще небольшой период увлечения персонажами типа диктаторов (играю в "Тропико", посмотрела "Кролика ДжоДжо", на очереди фильм "Смерть Сталина", так же планирую книгу "Жизнь А.Г."), поэтому главный герой представлял для меня основной интерес.

У нас тут особенный диктатор, латиноамериканский, поэтому упор во многом идет на секс и женщин вокруг Патриарха, что не так свойственно диктаторам европейским. Хотя, опять же, меня не покидала мысль, как же все это похоже на правления Монархов. У меня достаточно поверхностные знания истории, но в голове сформирован некий общий портрет Монарха деспотического, который так же развратничает, замыкается на себя, окружение его дурит, казна уходит в минус, правление происходит по инерции, народ голодает и страдает, и весь мир ждет, когда же Монарх уже откинется. Правда, монархия сильно подкреплялась религией, а в данном случае получается смесь западного влияния и какая-то полная инерция. Огладываясь на сегодняшних автократов, поражает, что человек действительно лишь совокупность реакций на раздражители - какие раздражители, такие и реакции. Обстоятельства формируют человека, и не важно, будь это Карибы, Германия, Россия или Древний Рим - при одинаковых обстоятельствам (безраздельной власти) формируются одни и те же стратегии поведения, как диктатора, так и его окружения. Вопрос не в том, что человек плохой, а в том, что обстоятельства сильнее. И нужно не риторику разводить, а обстоятельства не допускать. Но злословить всегда проще.

Я нежно люблю маркеса. Люблю я нежно маркеса. И так далее с бесконечными перетасовками слов в этом простеньком предложении. Поэтому прощаю ему, если не все, то многое. А тут и прощать-то нечего. Потому что смутно, неясно, туманно, запутанно и загадошно у маркеса не бесит. Во всяком случае лично меня именно здесь не бесит.

Макондо, то самое макондо из "ста лет одиночества", что навсегда-навеки в моем книжном топе. И тут уже налицо тлен опосля вампирской банановой компании. Жара, лен, тлен, мухи и смерть. И семейство буэндиа. Полковник, его жена (первая, а затем вторая), его дочь, его внук. И весьма колоритные горожане со множественными тараканами в головах. И странный доктор, в один день появившийся в доме полковника. То ли доктор он, то ли нет - так и не проясняется. Но больше всего сей чудак любил искушать ослиной травы.

И вот вроде ничего такого и не происходит за долгое время, что длится эта совсем небольшая книга, только доктор все больше теряет акции в глазах населения макондо. Но ему на это пофиг, впрочем, населению, по большому счету, тоже. Но тем не менее, нате вам местного изгоя.

Ну, вот еще муженек полковничьей дочери всколыхнул мертвую заводь. Приехал откуда-то, добился ее руки, сделал ей ребенка, развел на деньги ее отца и навсегда исчез. Ибо не место таким, как он в макондо. И тут только один выход - вон из города или самоизолируйся на многие годы, не высовывая наружу даже кончика носа, как доктор.
Который так и остался чужим, несмотря на все сделанное добро и сплошные пожертвования своей репутацией во имя не пойми кого и чего. Думается мне, что он прикрыл многих бесстыжих городских кобелей в ситуации со служанкой полковника. И этого ему тоже не простили вкупе с прочими прегрешениями.

Кому нравится чувствовать себя должником? Кому хочется отдавать долг чести? Человеком слова, которого не пришлось давать, и дела, потому что надо, оказался лишь полковник, которому доктор когда-то спас жизнь и не только.
Правда зачем он пристегнул к своим выплатам дочь и внука - непонятно. А может и была в этом своя логика, какая-то непонятная правда. Отдача долга так же, как и самопожертвование - не индульгенция. И кто сказал, что это будет одноразово? Что за это не должен платить весь род? Бесконечно, до самого конца, до исчезновения с лица земли. Своими ста годами одиночества.

Не проще ли, не безопасней ли в таком случае навеки остаться должником? Может быть. Но только не для людей чести. Не для семейства буэндиа.

И снова случилась магия. Впрочем, я как-то даже слегонца бесилась. Потому что. Потому что текст совершенно по-больному затягивает в себя. При этом в наличии отвратительный, отталкивающий главгер и совершенно дикие ситуации в сюжете. И просто какие-то фолкнеровские бесконечные фразы без начала и без конца. И вечные повторы одного и того же в той или иной вариации. И вроде как выдираешься из истории, ставишь книгу на паузу и выдыхаешь. Потому что во время чтения словно бы находишься под водой, в аквариуме, вместе с диктатором в залитом полночными океанскими водами президентском дворце.
И главное, о чем оно, собственно? А и фиг его знает, что самое забавное.

Хотя, понятно о чем. Лукавлю. Тлен. Все - тлен. Мечты, желания, страсти, цели, задачи, устремления, любовь, ненависть, власть, жизнь и смерть. И, наверное, осень. Однако, мое любимое время года имеет право на некоторое снисхождение. Во всяком случае, в моих глазах. Так что осень с налетом смрада от патриарха - все же ничего себе такое явление. Хотя бы любопытное, однако и довольно мерзковатое, но и печальное тоже.
И, казалось бы, ну чего цепляться за этот тлен, за эти гниющие обломки прошлого, которые невозможно реанимировать. А вот поди ж ты. Диктатор сопит, скрипит, булькает, перхает, рассыпается на ходу, мумифицируется заживо, выживает из ума, теряет все, что ему дорого, и всех, кто ему дорог, но фиг уступит место на обветшалом троне посреди всеобщей разрухи.

И что самое ужасное, заражает своими чумными бациллами всех подданных, отчаявшихся после множества попыток свергнуть кровавый режим и уже не верящих, что ситуация может когда-либо измениться. Живой мертвец на троне в царстве живых мертвецов. Латиноамериканский стокгольмский синдром.
Хотя... повеяло чем-то нашенским от этого маркесовского действа ужасов. Таки озвучу. Густые брови, неистовые мужские лобзания взасос, многочасовое шамканье под оглушительные овации, пленумы какой-то там партии, члены цк кпсс, лебединое озеро... Впрочем, тут можно вспомнить и опричнину, и 1937-й год. Ахахашеньки-хаха. Нда. Есть чего-то такое общее у нас с латинскими америками.

Женщины еще. Сильно напоминают нашенских. Как-то они в конце концов начинают жалеть даже самых отъявленных мерзавцев, согревают их мертвые сердца и щедро делятся теплом и любовью. Вместо того, чтобы надавать по кумполу отвратному, слюнявому старикашке и попинать нафиг со всевозможной суровостью.

А ведь начиналось все, если не хорошо, то и точно не плохо. Когда патриарх был еще в уме и в силе, пусть и без идейности и принципов, всего лишь удачливый авантюрист, которому внезапно подфартило посреди революций и переворотов.
То есть надо уходить вовремя. Это просто аксиома. Иначе история превратится в жестокий фарс с привкусом крови и человеческих костей на зубных протезах первого лица государства. И никакие осенние костры не заглушат смрад от гор человеческих останков (врагов, друзей и случайно мимо проходивших), окружающих гниющий престол посреди мертвой пустыни.

Осени здесь нет - осень здесь в душах.
Всегда слышала, что латиноамериканская литература - сложная, непонятная, порой даже непостижимая. Особенно сеньор Габриэль с его Opus Magnum. Сколько всего о ней говорят - только на днях слышала очень странный домысел. И я испытывала смутные опасения...
Но читательский багаж копился, я уже начитала: Льосу, Амаду, Альенде, мексиканских авторов. И почувствовала себя - готовой. И так как теперь встреча со Габриэль Гарсиа Маркес - Сто лет одиночества весной/летом мне гарантированно предстоит, я решила устроить себе прикорм с "Палой листвой".
Произведение считается первым у сеньора Габриэля и (если можно так выразиться) своеобразным приквелом "Ста лет". Уже Макондо, уже Аурелио Буэндиа - но еще не сто лет Я понимаю, чем книга может вызвать отторжение и довольно низкий рейтинг. А... о чем она? Внятно пересказать сюжет тут - просто не представляется возможным. Трое человек приходят на похороны - и понеслись мы по их размышлениям и воспоминаниям. Даже не понимаешь, в какой момент мысли какого героя мы слышим: мальчика, мамы или деда-полковника. Автор переключается между ними невероятно бесшумно и бесшовно.
Просто - я была к этому готова. Конечно, если предъявлять повести претензии "Кто, что, за что, зачем?", она может начать рассыпаться, как песок. Но я уже пообвыклась с этим латиноамериканским менталитетом "Это было в тот год, когда Упрямцеву дочку преследовал жених-призрак". Да-да - вот прям не удивляйтесь. Вообще ничему здесь не удивляйтесь. Ведь главная радость таких маленьких латиноамериканских городков - обсудить за чашечкой в закатных лучах: кто понаехал в город, кто с кем спит, у кого что творится в спальнях происходит. Тем более в Макондо - где постоянно идет дождь, алькальд (мэр по нашему) правит железной и не очень доброй рукой, а главная тема для пересудов - доктор и его Меме.
Город, возникший из осени - меня прям заворожила эта метафора палой листвы как перелетных людей. Где они осели - там и возник Макондо. Но - либо листва перегниет и даст пищу для новых поколений, либо ее вновь унесет озорной ветер.
Вот и все. Серьезно - вот и вся небольшая повесть, начавшая дорогу к... чему-то неведомому. Я бы могла повозмущаться и гнать волну - слишком уж лихо и головокружительно автор переключает рассказчиков, а - что же рассказать читателю?

Но решила снять всего одну звездочку. Повествование - прям завораживающее и обволакивающее и даже затягивающее (особенно история Меме), но - слишком уж бессистемное и головокружительно скачущее. А еще вспомнила эпизоды жизни сеньора Габриэля. Ведь он не мог не писать, это жило в нем и буквально разрывало. Под вечные попреки "Габи - занялся бы уже делом, мы кушать хотим, я фен заложила, мясник приходил". Но он - не мог не писать.
Поэтому и не могу отказать ему в этом праве. Самое лучшее здесь - уподобится тому же сухому листочку и отдать себя на волю потока повествования. И действительно можно ощутить, как он тебя не только несет - но и обволакивает, но и обнимает, и укутывает.
Ну и хочу порекомендовать тем, кто знаком с латиноамериканской литературой - или хочет познакомиться. Эта небольшая повесть вполне способна показать все ее грани и особенности. Здесь ничего не летает и не взрывается - просто люди живут и умирают, и изредка что-то происходит, что можно потом обсуждать с соседями и вспоминать много лет. Но порой и такое повествование приходится по душе. А это было первое мое знакомство с творчеством сеньора Габриэля - и считаю его состоявшимся.
А впереди - "Сто лет одиночества". Символично...

Когда-то давно я прочитала "Сто лет одиночества" и решила , что Маркес не для меня.
Хех, прошло 20 с копейками лет и я решила проверить, доросла ли я или нет. Ну что ж, то ли не доросла, то ли действительно Маркес - не "мой" автор.
Чем мне нравится классика, так это тем, что после написания произведения проходят года, а написанное все также актуально.
"Осень патриарха" - это роман о диктаторе -правителе в одной из латино-американских стран.
Он так долго у власти, что и забыл, что когда-то было по-другому. Он свято верит, что простые люди его любят. Но вот своих приближенных всегда подозревает в измене, предательстве, в подготовке переворота. И решение для этих незначительных проблем - смерть. Прощения никому нет, только смерть, чтоб другим не повадно было.
Он так давно у власти, что растерял все человеческое. Насилие - это не грех. Это норма. Главное, что он хочет, а на желания других - плевать.
Он так давно у власти, что жизнь других для него ничтожна. Даже если это жизнь детей. Главное, чтобы ему не "делали" головную боль.
Он у власти. Но страна бедная. И приходится брать долги, а отдавать уже и нечем. И он начал продавать природные ресурсы, но только море было ценным для него. Но и его он продал. Вывезли его море "по кускам".
Безграмотный, суеверный старик с безграничной властью на отдельно взятом участке.
Каждый вечер он закрывается в своей комнате за 9 замками и спит в позе, в которой ему напророчили умереть. Он уже ждет смерть. Ведь он пережил всех, даже себя, ведь его уже когда-то "хоронили"...
Потрясающая книга. В прямом смысле потрясает. Никого не оставит равнодушным.
Думаю, что лет через 10 прочитаю его "Любовь во время чумы", когда-то она у меня совсем не пошла...

Во фразу «Маркес – это Маркес» каждый вложит что-то своё. Кто-то поругает, кто-то заинтересуется, а кто-то (как я) с радостью начнёт читать. Просто потому, что наконец-то!

Это первое произведение о городке Макондо, в который почитатели Маркеса возвращаются душой и мыслями. Разве произведение может быть оптимистичным, если в самом начале мы видим повествование о похоронах со взгляда мальчика?... Вся история вокруг одной смерти, вокруг одной жизни, вокруг одного чеовека. Только с разных сторон – со стороны деда, дочери и внука. Сначала тяжело даётся понимание, тяжелое и грузное повествование, и мы видим мир, в котором нет просвета.. Мы так же видим в произведении разные точки зрения, разные предпосылки, мы видим прожитую жизнь (дед), жизнь в расцвете (дочь) и жизнь в зачатке (внук). Какое у каждого из них отношение к умершему доктору? Кто он им: враг, друг, спаситель, ангел-хранитель?.. Периодами я не понимала, кто я, где я, о чём читаю, от чьего лица идёт повествование, кто и зачем… Но это и прекрасно, хоть и тяжело мне читать всегда книги, где повествование тянется от нескольких героев.. Эмоционально тяжело уследить. А здесь ещё и 25 лет жизни перед глазами пробегают.. или неспешно протягиваются.. Кто как видит..

Всё произведение можно прочитать за пару часов, но отчего-то не хочется, и я растягивала чтение на три дня. А в голове роем кружились мысли, которые никак не унять. А что, если на мои похороны так же в будущем придут только три человека? А что, если народ вокруг так же желает смерти? А что, если люди так же ненавидят? Страшно это всё, как по обыкновению бывает у Маркеса. Название «Палая листва» хорошо отражает суть всего повествования.. Тихое, спокойное, размеренное. Такое, под которое можно уснуть, усопнуть, или называйте, как хотите.. Палая листва – это уже осень, время заката, лучшее время для ухода. Основные цвета книги - бледно-желтый, темно-зеленый, серый, красный.. От каждой строчки веет грустью, безнадежностью, одиночеством. И еще в ней сосредоточен неповторимый дух - холодный и безразличный, чуждый всему. А в книге будто смотрит на тебя небо.. серое, тяжёлое, с рваными облаками... Оно ведь всё видит, ведь все мы под небом ходим. Под одним небом. С такими книгами, как правило, в голову приходят какие-то философские мысли... Вот настоящая Жизнь..

Ох, Маркес, Маркес.. Как же он умеет разволновать душу и разум разными мыслями, особенно если и так тяжело на душе. Каждая его строчка – особенный узел, который нужно размотать от клубочка. Ощущения будто камнем по голове. Или будто бетонной плитой придавило и расплющило на асфальте. Грусть и безысходность – вот те основные категории данной повести. И от этого жуткого чувства очень долго невозможно избавиться.

Невозможно оторваться от чтения: столько всего – страдания, смерть, мистика, дождь из прекрасных желтых цветов и листьев, меланхоличное кладбище, долг и совесть, а ещё проклятое, экзистенциально-вечное одиночество. Ведь какой бы ни была жизнь, рано или поздно каждый понимает, что все что есть вокруг него - это вечное одиночество. Вот с такой мыслью и умираем... И с такой мыслью приходят люди на кладбище.

Читать книгу: жадно торопиться глазами за следующей строчкой, на ходу осознавая предыдущую, или наоборот, не спеша, смаковать каждую букву. Гадко и жарко холодит все мои пять чувств.. Это неспешное повествование не сразу проникло в меня, но до сих пор болезненно тянут за собой шелковую нить той самой обреченности бытия... Прозрачное напоминание о той стороне смерти... и о том, что я все же... с этой стороны... пока ещё с этой…

Закрыть книгу: потому что все же тяжело, и еле удержаться от того, чтобы не расплакаться. А потом постараться отречься и читать что-нибудь другое. Будто пить воду…

Душно, мне всегда становится душно, лишь только я прикасаюсь к книгам Маркеса… надо только погрузиться в его мир... мир Макондо - мир боли и одиночества, грусти, доходящей до отчаяния - отчаяния липкого, навязчивого, всеобъемлющего. Мне страшно, потому что в этих персонажах я узнаю себя... слишком отчетливо - мой характер, мои странности, моя жизнь... Я не могу понять, как в его голову могут приходить подобные рассуждения, сюжеты, образы; я не могу понять, как его мутный, тяжелый стиль, может быть таким завораживающим и обольстительным.
Бывают в моей жизни такие дни, такие недели, когда я не могу читать никого, кроме Маркеса - странное время одиночества, вечной осени в душе,
время
палой
листвы...

Перед каждым предложением надо глубоко вдохнуть, настолько они длинные, настолько цепко густая сеть слов оплетает тебя, запутывая, сбивая с толку, хотя сами предложения предельно конкретны. С первых же страниц вырываются на волю тяжёлые краски и цвета, а пуще того — плотные и почти осязаемые запахи, чаще смрадные, чем приятные, но к ним, как и ко всякому бренному, привыкает человек. К ритму предложений тоже привыкаешь и втягиваешься, хотя до конца книги так и останется впечатление, что она сумела вобрать в себя клочок дополнительного измерения и теперь изнутри гораздо больше и объёмнее, чем кажется снаружи.

Это история, рассказанная целым народом, и я не знаю, есть ли ещё романы с таким многоголосым и спорным рассказчиком. Отсюда — весь набор легенд и кумушкиных сплетен, которые разносит по жарким и пыльным латиноамериканским жилищам сарафанное радио. Что точно известно про главного героя, Патриарха, умершего на первой же странице? Точно — ничего, вроде бы его звали Сакариас, а мать его — Бендисьон Альварадо, она разрисовывала птичек яркими красками, пытаясь вдохнуть в них жизнь, и ничего не понимала в политике, а он стал одним из президентов в Латинской Америке, подмяв под себя страну, пока власть не смяла его самого. Всем остальным фактам верить уже нельзя, настолько хорошо они проварились в густом маринаде гротескного рассказа. Этот собирательный образ Патриарха противоречит сам себе, невозможно разобраться, что же было на самом деле, было ли вообще, да и сам Патриарх, живущий больше сотни лет, вряд ли бы смог подтвердить или опровергнуть что-то, потому что такие, как он, уже не принадлежат самим себе, как личности. Он был бог, он был червь, он оброс двойниками, он продал море, у него сотни детей-уродцев, в его замке жили прокажённые и сифилитики, он любил, он не был любим, он параноик, его предали, его боялись, его забывали, его обманывали, он обманывал, он обманывался. "И никак не верилось, что этот дряхлый старец — тот самый человек, чья власть была столь велика, что, если он спрашивал, который теперь час, ему отвечали: "Который прикажете, мой генерал!"..." Власть прорастает на костях, крови, чудовищной лжи, сильной личности и дезинформации, он распускается из той серой биомассы людей, которые и являются рассказчиком. Все диктаторы мира отсекли от себя часть души, если она у них есть, и отдали образу Патриарха, чтобы сшить это в уродливое, испещрённое шрамами, тёмное полотно.

Гимн власти, её абсурдности, величию и той особой жалкости, неуловимому запаху горящих коровьих лепёшек, который она издаёт. Нет, не гимн. Панихида по ней.