Шляхи свободи. Зрілий вік

«Если я сегодня умру, — вдруг подумал Матье, — никто никогда не узнает, был ли я человеком пропащим или у меня был какой-нибудь шанс спастись.»

Свобода состоит в том, чтобы смотреть в лицо ситуациям, в которые ты попал по собственной воле, и принимать на себя всю ответственность за них.

Быть самим собой - вот единственная свобода, которая мне остается

— А вы посредственность! — выпалил Борис.
Лицо его просияло.
— Согласитесь, что это потрясающее оскорбление: месье, вы посредственность!
— Неплохо, — признал Матье.
— А можно еще лучше: месье, вы ничтожество!
— Нет, — сказал Матье, — не то, это куда слабее.
Борис добросовестно это признал.

С семьей не порвешь, это как оспа: ею заболеваешь ребенком, и она метит тебя на всю жизнь.

Он был совсем молодой, розовощекий, но пытался напустить на себя суровость.

Он никогда не мог полностью отдаться любви, удовольствию, он никогда не был по-настоящему несчастлив, ему всегда казалось, что он где-то в другом месте, что он еще не полностью родился. Он ждал. А за это время тихо, исподтишка подкрались годы и схватили его за шиворот.

Когда просыпаешься утром со сжавшимся сердцем и нужно убить пятнадцать часов перед тем, как снова лечь, какое имеет значение, что ты свободна?

Это все, что она могла себе позволить: безмолвная буря.

Когда ты на себя смотришь, ты воображаешь, будто ты не то, на что смотришь, будто ты ничто. В глубине души это твой идеал: быть ничем.

Можно питать нежные чувства к кому-то и не иметь потребности об этом говорить.

Я мыслящий тростник

Когда у тебя нет мужества убить себя целиком, нужно делать это по частям.

Она меня ненавидит огромной, всепоглощающей ненавистью, это святое чувство - ненависть честного человека.

Дружба не для того, чтобы осуждать. Она для того, чтобы доверять.