Только школа давала Жаку и Пьеру эти радости. Наверно, их привлекало в ней то, чего им не хватало дома, где бедность и невежество делали жизнь тяготной и однообразной, как бы наглухо закрытой со всех сторон. Нищета - это крепость без поъемного моста.

Все мы подвержены ей в той или иной мере, причем отдаемся ей с наслаждением, и только она делает наш мир переносимым, ибо это есть влечение к красоте.

...честь нашего мира живет среди угнетенных, а не среди власть имущих. Они- его бесчестье.

"...ибо таков закон человеческой натуры, что наказание одного доставляет удовольствие другим"

"...молодость — это прежде всего богатство возможностей"

Тяжелое искусство — нравиться!

Собственно говоря, этих обрядов было ровно четыре: крещение, первое причастие, венчание (если таковое требовалось) и соборование. В промежутках, естественно, весьма длительных, между этими событиями они были заняты другим, и прежде всего - выживанием.

... люди лишь делают вид, будто уважают закон, а на самом деле подчиняются только силе.

Он никогда не слышал, чтобы она о ком-то говорила плохо, иногда только могла сказать, что какая-нибудь из сестрер или теток была с ней неприветлива или держала себя "гордо". Но зато он редко слышал и чтобы она от души смеялась. Теперь она смеялась чаще, с тех пор как бросила работать и дети взяли на себя ее содержание.

Щедрость всегда дается легче тому, у кого ничего нет.

Есть люди, которые служат оправданием этому миру, помогают жить одним своим присутствием.

Важна и тема актерства. В самых тяжких горестях нас спасает чувство, что мы одиноки и всеми покинуты, но не до конца, ибо при этом «другие» как бы «смотрят» на нас в нашем несчастье. В этом смысле, можно иногда назвать счастливыми минуты беспредельной печали, когда чувство собственной покинутости переполняет и возвышает нас. И с этой точки зрения, счастье зачастую есть умиление собственным несчастьем.

Невозможно жить с истиной - "зная истину", - тот, кто "знает", отдаляется от других людей, не может больше разделять их заблуждений. Он чудовище - такой я и есть.

Однажды я осознал, что не способен любить по-настоящему, и думал, что умру от презрения к самому себе. Потом я счел, что другие тоже не любят по-настоящему и надо просто смириться с тем, что я такой же, как все.

В этом смысле, можно иногда назвать счастливыми минуты беспредельной печали, когда чувство собственной покинутости переполняет и возвышает нас. И с этой точки зрения, счастье зачастую есть умиление собственным несчастьем.

...жизнь, в которой не было надежды, а потому не было и недовольства...

"Нищета — это крепость без подъемного моста. "