Снежные немцы

Дмитрий Вачедин живет в Германии. Свой дебютный роман "Снежные немцы" он определяет как "роман о любви - стран и людей". В пространстве любовного треугольника (два молодых человека - немец и русский эмигрант - влюбляются в немку) исчезает "русское" и "немецкое", возникает некая третья субстанция, которая обволакивает героев, как снежный покров, - любовь, как и снег, не имеет национальности. Действие рассказов Дмитрия Вачедина, также вошедших в сборник, чаще всего происходит в той же Германии -...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,5

3 оценки

5
0%
4
67%
3
33%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 4Хотят прочитать 9

Рецензии

olastr5 октября 2012 г.
Не знаю, право, что заставило меня купить эту книгу: то ли картинка на обложке, то ли название, но я натурально осталась неудовлетворенной. "Любовь, как и снег, не имеет национальности", - написано в аннотации, но вот любви-то я в книге и не нашла, хотя попытки ее изобразить наличествуют.
Язык банальный. Поток мыслей героев - набор пошлостей с претензией на художественность. Претензия эта выражается неумеренным количеством метафор и каких-то диких сравнений, в основном из области флоры и фауны, а также кулинарии. Тошнее всего было читать внутренние монологи немца по имени Марк. Его любовь, которой он томится и томится, томится и томится, высказывается, в основном, при помощи уменьшительно-ласкательных: ах, эти ножки, эти ручки, эти пальчики. И еще какие-то там пятнышки, молоточки, ноготочки, кашица, лужица - "любовь моей жизни". Вспоминается анекдот на железнодорожную тематику о возне в темном купе: "Чмок-чмок-чмок! И чья же это попочка?! Чмок-чмок-чмок! И чья же это попочка?!"
А еще, любовь, друзья мои, - это газовое пламя высотой 20-30 см. У автора, явно, какие-то высокие отношения с "Газпромом". Отношения любви-ненависти. Роковой образ этой компании, красной нитью, как выражаются в желтой прессе, проходит через всю книгу: то Россия гонит на Запад любовь кубометрами по газовым трубам, то некий бизнесмен приглашает героиню работать в Москву в крупную газовую компанию, то известный газовый концерн устраивает в городе Воронеже конференцию для иностранных журналистов. Очаровательная история.
Кроме этого, не понравилось вечное брюзжание. Как это там у Андрея Вознесенского в "Юноне и Авосе": "Российская империя - тюрьма, и заграницей тоже кутерьма". Что-то в этом роде, только не высоким слогом: немцы, дескать - бездушные колбасники, не способные чувствовать, а русские - грязные свиньи, которые, тем не менее, научили героя-немца любить, напоив его водкой и извозив мордой по сугробу. Возникает вопрос: а судьи кто? - ибо впечатление такое, что автор сам никого и ничего не любит: ни немцев, ни русских, ни Франкфурт, ни Воронеж, ни мужиков, ни баб. Только "Газпром" и то за деньги. Роман заканчивается фразой: "И пусть все ярче разгорается голубой огонек любви на эмблеме Газпрома!". Верите, так и не поняла: это такой тонкий стеб на тему российской действительности или заказная реклама?
В сборнике кроме романа есть и рассказы, парочку прочитала и решила больше себя не мучить. Ну, не сложилось у нас с Дмитрием Вачединым, чужие мы друг другу. Честно говоря, хотела двойку поставить, но добавила один бал к качестве аванса на развитие молодому автору. Вдруг дальше лучше будет - нужно верить в людей.
Читать далее
15
360
sophie_antipova6 мая 2012 г.
Эту книгу я читала долго, сама не знаю, почему. Хотя она тоненькая и рассказы я не трогала, она затянулась в моей жизни на месяц.
Дебют Дмитрия Вачедина.
Аннотация, конечно, хороша:

В пространстве любовного треугольника (два молодых человека - немец и русский эмигрант - влюбляются в немку) исчезает "русское" и "немецкое", возникает некая третья субстанция, которая обволакивает героев, как снежный покров, - любовь, как и снег, не имеет национальности.
Тут тебе и любовный треугольник и замах на таинственную мистику, некое эфемерной прозрачное «оно самое» - любовь.
Но, признаюсь, сюжет – полная муть. И я не буду оправдываться, что, мол, долго читала, что надо вникнуть, что надо вернуться к этой книге и осознать её смысл.
Марк-Кристина-Андрей а сбоку приплели Валерию. То, что возникает субстанция, не имеющая национальности, это да. К концу я напрочь забыла, кто из них где родился, кто есть кто по национальности, кто куда переехал/вернулся/переехал опять.
Все чего-то в этом романе хотят, кто любви, кто работы. Герои вечно мечутся от России к Германии, попутно тщательнейшим образом анализируя свои корни и поступки.
Также автор затрагивает актуальные проблемы России, ну, там, газ, нефть, водка. Хотя когда водка была проблемой? Правильно! Никогда, поэтому герои с удовольствием её пьют.
Последняя фраза порадовала наповал, ибо даже не знаю, что это. Пиар или эффектный финал.

И пусть все ярче разгорается голубой огонек любви на эмблеме Газпрома!
А, собственно, четверка, потому что эту книгу можно открывать на любой странице и просто читать. Делать с ней то, что многие люди уже разучились делать. И одновременно наслаждаться, потому что Дмитрий Вачедин хоть и живет в Германии, употребляет такие умопомрачительные сравнения и речевые обороты, что я не могу не процитировать парочку.

Ты любуешься собой даже с усталым лицом. Особенно под мои невнятные признания, твое лицо и мои слова, они отлично дополняют друг друга. Ты устраиваешь свое уставшее тело в оправу моих слов. За ночь они затвердеют и больше никогда никому не будут впору. Кроме тебя. Завтра утром ты увидишь, что оплетена моими словами, как ребенок, закутанный в пленки.

Кристина смотрит на меня своими большими, мокрыми, как планеты-рассветы, глазами, серьезными, почти черными – ночь в них наносила воды.

Пятьдесят прозрачных струек бежали по мне, сошлись у моих ног в маленькое море, а когда я выключил воду, оно, обиженно урча, провалилось сквозь круглое отверстие, вместе с дельфинами, китами и кораблями, не успевшими открыть местную Америку.
Это всё. Читайте!
Читать далее
2
264

Все рецензии

Цитаты

YuliaArseniy23 января 2024 г.
Самое гуманное общество всегда будет самым чёрствым, а там, где буйствует смерть и жестокость, из-под земли, бледная и слабая, будет тянуться к тусклому солнцу самая большая любовь.
А мы, снежные немцы, теперь и навсегда посередине.
0
54