А зори здесь тихие

Зачем осколки берегут? Выход один, Когда по звездам бьет салют -...

Чёрт! Опять. Опять у них не получилось.

Я уже читал эту повесть. Так вот в тот раз все вышло точно так же. Но это абсолютно не закономерно, хотя бы потому, что книга умудряется держать читателя в таком напряжении, что даже в точности зная, чем все это кончится, читатель не перестаёт болеть за своих героинь, ждать от них чего-то другого в этот раз. И черт возьми, как стыла моя кровь, когда Женька Комелькова плескалась в ледяной воде на виду у немцев. "Дура!!" — хотелось мне заорать. Хотя я все это уже видел. "Так может, она совсем выживет?" — но история всем на зло развивалась по спирали.

Все из-за Васильева. Он виртуозно коварный и хитрый тип. Зачем он выложил передо мной всю жизнь каждой из девчонок за какие-то секунды до того как эту жизнь у них отобрать?! Мы ведь только успели подружиться; я же только привязался; мы же больше никогда не увидимся! Почему он не облегчил мои страдания, как это сделал режиссер экранизации? Я прощаю Васильева только за то, что знаю, что ему тоже было тяжело убивать.

Еще я знаю, что немцам тоже было бы тяжело, если бы они так хорошо знали, кого убивают. Если случится война, пока я буду министром обороны, я спасу множество жизней тем, что люди будут появляться на улицах и поле боя с туловищами, обмотанными бумагой. На бумаге будут напечатаны фотки, портреты родителей и детей и очень много текста о ее носителе. Пускай каждый товарищ с автоматом знает, что у мишени есть не только силуэт. Это ему не Counter Strike.

Я не большой любитель датского творчества. Но есть даты, в которые особенно уместно не просто читать, а читать именно. И лучше именно сегодня читать о том, как пять счастливых девушек одна за другой снова погибали за необходимую всем победу на никому не нужной войне.

...прощай, Берлин.

До свидания, девочки! Девочки, Постарайтесь вернуться назад!

Лиза Бричкина, Соня Гурвич, Галя Четвертак, Женя Комелькова, Рита Осянина…

… Пять девчат, пять девочек было всего, всего пятеро!.. А не прошли вы, никуда не прошли и сдохнете здесь, все сдохнете!..

Помолчу немного… Минуту, в память о них и еще о тысячах таких же девчат…

Ведь так глупо, так несуразно и неправдоподобно было умирать в девятнадцать лет.

Не хочу ничего говорить, да и не могу. Только мысли о том, как это страшно. Тяжело читать в первый раз, еще тяжелее перечитывать.

Помните, помните о них. И рассказывайте детям и внукам, а потом и правнукам. Нельзя забывать. НЕЛЬЗЯ!

Вот, снова приближается эта страшная дата - 22 июня - день начала Великой Отечественной войны. Трудно нам, живущим уже 75 лет в условиях относительно мирного времени, представить всю трагичность первых дней войны, всю глубину общенародного бедствия. Тяготы и потери коснулись каждой семьи великой страны, на преодоление врага ушли тяжелейшие четыре года. Но тогда, 22 июня 1941 года многим казалось, что война будет недолгой, что родная Красная Армия разгромит обнаглевшего врага возле границ и с честью будет добивать его на чужой территории. Да, на чужой территории наши деды и прадеды нацистов добьют, только будет это еще не скоро...

Про первый день войны - самый ужасный день в жизни нескольких поколений советских граждан - рассказывает повесть Бориса Васильева. Конечно, одним днем события не ограничиваются, но речь идёт о Брестской крепости, принявшей бой с оккупантами с первых часов войны. Крепости, ставшей легендой, крепости, чей гарнизон сразу дал понять Вермахту с чем им придется столкнуться на советской земле - с Великим Самопожертвованием и с Великим Подвигом.

Я отдаю отчет в том, что некоторые мои слова, в частности - последний абзац, звучат достаточно патетично. Но кто сказал, что патетика - это плохо, все хорошо на своем месте, и судьбы наших предков, отдавших жизнь за Родину, достойны самой торжественной патетики. Но, надо отдать должное автору, он сумел написать произведение о таких трагичных событиях и судьбах, практически не впадая в патетический тон, только концовка повести не лишена такого звучания, но она носит, скорее, символический характер. К последней сцене повести я еще вернусь, а сейчас хотелось бы поговорить о другом.

Сейчас много говорят, что Сталин верил Гитлеру и не ожидал нападения, так вот это всё домыслы "умничающих" историков. Сталин осознавал всю степень неготовности страны к войне и всячески старался отсрочить неминуемое вторжение, и лучшим тому доказательством служит приказ не поддаваться на провокации. Об этом есть и в повести Васильева.

Так вот, если бы Сталин доверял Гитлеру, он бы не боялся провокаций, а страх перед ними лучше всего доказывает недоверие и ожидание подвоха. Можно было бы еще многое сказать о неготовности, о нехватке военного опыта в первые месяцы войны, о неэффективном использовании танков и самолетов, но повесть Васильева не об этом, она о героизме советского солдата.

Я не стану писать о самом сюжете, надеюсь, многие читали повесть или видели, снятый по ней фильм. Перед читателем встают судьбы защитников крепости, обреченных на подвиг и смерть. Вводит в повесть автор и мелодраматическую линию, на мой взгляд, не обязательную, но не хочу никому навязывать свою точку зрения. А с другой стороны, главный герой повести - 19-летний пацан, поэтому линия с Миррой только подчеркивает его молодость, его жажду жить, и готовность пожертвовать жизнью и счастьем ради чего-то большего, ради святой идеи.

Что же касается патетики финальной сцены, к которой я обещал вернуться, есть у меня один знакомый, который утверждает, что своим последним поступком - по сути сдачей в плен - Плужников становится предателем, а фашисты, отдающие ему честь - авторская попытка примирения с бывшими врагами. Я так не считаю, хотя, если честно, немцы, отдающие честь нашему полуживому герою, мне тоже кажутся лишней деталью, но вот в предатели Плужникова записывать нельзя, он вышел к врагу по трём причинам: во-первых, у него кончились патроны, себе не оставил; во-вторых, спасая жизнь скрипачу Свицкому, в третьих - он уже чувствовал и знал наверняка, что силы его иссякли, что он очень скоро умрет. Он вышел не для того, чтобы жить в плену, а для того, чтобы умереть при свете дня.

Почти все рецензенты приводят эту фразу, про истекшую кровью крепость, и про то, что Плужников - последняя её капля, Вот и я не удержался и присоединился к общему хору, а всё потому, что это образное сравнение очень точное. Последняя капля упала на землю почти через 10 месяцев после первого боя, срок, за который мог быть выношен ребенок. И это тоже символично, ведь ребенок мог быть в этой истории, если бы... не было войны. Но он погибает вместе с матерью, так и не родившись. Великую цену заплатил Русский Солдат за победу, не торгуясь, отдавая последнее даже тогда, когда казалось, что всё истрачено и больше нет никаких сил.

Помянем всех русских (советских) солдат, павших на этой войне, и всех, кто вынес её на своих плечах и вернулся домой, но до сегодняшних времен не дожил... И пожелаем сил и здоровья тем немногим, кто еще жив... Слава Русскому Солдату!