Малек. Безумие продолжается

никогда не думай, что ты всем нравишься, лишь потому, что никто открыто не признавался тебе в обратном.

Нет, сценарий моей жизни определенно писала какая-то жестокая больная свинья!

Не знаешь что делать, - просто переверни страницу.

Ненавижу свою секретарскую должность. Такое чувство, что сдаешь экзамен в воскресенье вечером вместо того, чтобы сидеть и распивать кофе, как настоящий борец за свободу!

Урок на всю жизнь: если сомневаешься, целовать или нет — целуй.

Урок на всю жизнь: никогда не думай, что ты всем нра­вишься, лишь потому, что никто открыто не признавался тебе в обратном.

Потом она повернулась к нам и сказала: «А ведь совсем недавно этих японцев можно было отстреливать совершен­но законным путем». Мама кивнула и стала рассуждать о том, что Лондон уже не тот, что был. Тут я заметил, что мы тоже туристы и у японцев не меньше прав здесь находить­ся, чем у нас. На что папа обозвал меня поганым комму­нягой, а Вомбат заявила, что у нас больше прав, потому что наши предки были англичанами, а предки японцев — монголами.

Подъем на вершину Акрополя стал для Вомбата насто­ящим испытанием. Взобравшись на самый верх, папа оглянулся и сказал, что Акрополь совсем развалился. Я за­метил, что этому месту несколько тысяч лет, но папу это не впечатлило. Потом я показал ему древний театр Дио­ниса, где зародилось драматическое искусство. Папа ска­зал, что здесь неплохо бы устроить косметический ре­монт.

Оказалось, серфингиста с белым «гольфом» зовут Каме­рон. (Подходящее для серфингиста имечко.) Когда Русалка впервые упомянула о нем, перед глазами сразу возникла картина, как я разбиваю его морду на глазах у Русалки. Но потом она сказала, что у него черный пояс по карате, а еще он умеет метать ножи и глотать огонь. Поэтому я решил, что лучше ненавидеть его издали.

На крыше выстроилась Никчемная Шестерка, наряжен­ная в плащи. Я видел, что из окна кто-то отдает им указа­ния, но не разглядел, кем был этот гениальный руководи­тель.
Внезапно члены Никчемной Шестерки повернулись к нам спиной и сбросили плащи. Они были голые, и на яго­дице у каждого было написано по букве. Двенадцать букв справа налево складывались в надпись:
БЕШАННЫЙ ПЁС!