Антология нечистой силы. В мире волшебства

Было бы банальным говорить о том, что "Мастер и Маргарита" - загадочный роман. Я говорю об этом на лекциях уже более 15 лет. Но вот что удивительно: когда на душе сумятица, когда мне плохо, я открываю наугад любую страницу романа и попадаю именно на ту, где мне дается ответ, и настроение улучшается, и становится так хорошо, и я смеюсь и плачу от осознания того, что Булгаков и его роман - часть моей жизни, часть моего существования. Книга всегда рядом - только руку протяни, в ней столько закладок, столько пометок! Нет, не верю я тем людям, которые говорят, что роман не понравился - он просто не открылся для сознания и понимания этому читателю. До чтения романа надо дорасти! Вспоминается случай, когда я встретилась с моим любимым профессором, микробиологом Юрием Ивановичем Сорокиным, и он с таким воодушевлением рассказывал мне, как его сын Аркадий с друзьями всю ночь переписывал самиздатовские страницы романа "Мастер и Маргарита". Было это в 1979 году. Я тогда скромно смолчала и не сказала, что я тоже прочитала роман в самиздатовском исполнении. Прошли годы. Теперь у меня есть 4 издания романа, и я горжусь этим, горжусь тем, что мои коллеги приходят ко мне на лекции, записывают, конспектируют, а члены аттестационной комиссии (почтенные дамы) плакали, когда я рассказывала историю любви Мастера и Маргариты! Этот роман, несомненно, послан нам Богом!

Со мной приключилась странная болезнь : всё, что не берусь перечитывать приобретает совершенно иной смысл, зачастую совершенно противоположный первоначальному. Братья Карамазовы, Война и мир, Анна Каренина...И вот этот синдром добрался до Мастера и Маргариты. Я его читала летом, осталось ощущение того, что меня двинули кулаком в живот. Подумалось: стресс - перечитаю потом. И вот закончила перечитывать буквально на днях. Нет, тогда - летом - мне не показалось. Всё верно.
Попробую рассказать. В юности для меня это был, пожалуй, один из самых сокровенных романов об идеальной любви, о судьбе Мастера с безусловной параллелью с судьбой Булгакова и Елены.Роман о людях, о том, что для них важно.Ну, например, трусость - самый страшный порок; Мы говорим с тобой на разных языках, как всегда, но вещи, о которых мы говорим, от этого не меняются;Каждый украшает себя как может. И так далее.Разговаривать об этом романе я вообще не могла ни с кем очень долгое время: слишком сокровенное, слишком сильно брало за душу. От слов и я хочу, чтобы Фриде перестали подавать платок я просто начинала рыдать. Так продолжалось очень долгое время.
И вот я перечитала роман уже, в принципе, пережив немало в своей жизни: и потери, и приобретения, и радость, и горе, и разочарование, и любовь, и страсть - в общем стала взрослой. :)
И пришла я к выводу, что это был предсмертный роман. И сколько бы мне ни говорили, что он итог всего творчества Булгакова - неправда . Это роман умирающего человека, размышляющего о том, куда он попадёт после смерти. И попадёт ли куда-то вообще.Есть ли то место куда попадают после смерти.Словно человек смотрит в большое зеркало и пытается найти ответ на то, как он жил и чего достоин: наказания или награды. Каждая линия в романе отражение именно этого состояния поиска и ответов на этот в принципе один-единственный вопрос. Отражение Воланда, Пилата и реальности. И всё это проносится у Мастера, словно в калейдоскопе. Ещё одна интересная мысль пришла мне в голову. Все склонны ассоциировать Мастера и Иешуа.Ну, не все, но большинство. Но! Мастер = Пилат. Иешуа = совесть Мастера. Именно так я увидела. И роман Мастера о Пилате это по сути разговор со своей совестью.Поэтому он не был окончен.Поэтому рукописи не горят - смотреть и разговаривать со своей совестью, ой, как непросто. Практически смертельно опасно. Ощущение Достоевского просто потрясающее от этих глав. Поэтому я считаю неверным утверждение, чти это главы о христианском смирении и так далее. Ничего подобного.Булгаков мудрый автор и он взял наиболее харАктерный персонаж для разговора с совестью - Пилата, предавшего свою душу. Потрясающе нарицательный пример. Ведь человек не статичная субстанция, а движущаяся. Через этих персонажей он пытался понять себя. И, наверно, столкновение совести с правдой, с реальностью, в которой больше зла, в которой нужно очень часто переступать через неё. Ведь сжигание рукописи Мастером это тоже своего рода ''распятие'' совести, как и в истории с Иешуа и Пилатом, как сцена бала у Сатаны. Ведь там Маргарита выступает в роли автора/Булгакова. И тоже сцены с распятием совести: '' и я хочу, чтобы Фриде перестали подавать платок''. И все персонажи: Мастер, Иешуа, Воланд, Пилат,Маргарита - это всё части мозаики по имени М.А.Булгаков. Такая полифония одного человека.Весь роман - это по сути разговор Булгакова с собой. И в большей степени о собственной совести.
Далее, я совершенно не увидела любви в романе...Абсолютно. Страсть.Желание. Поклонение таланту, но не любовь мужчины и женщины. Маргарита не любила самого Мастера.Она была покорена его талантом.Мастер-мужчина и Мастер-творец ни разу не соединились у неё в один образ. Истинная любовь - светлая и созидающая, - она никогда не приведёт влюблённых в темноту.

Мне 17. Я читаю «Мастера и Маргариту». Это роман ни в коем случае нельзя читать днем. Только поздним вечером при неярком свете торшера, под приглушенный бархатный шепот Максима Качалова в эфире радио «Юность». Читать до поздней ночи, которая вдруг оказывается утром. На уроках сижу, вернее присутствует моя бренная оболочка, я же еще вся погружена в роман. Через несколько дней начинаю гурманничать: перечитывать самые любимые страницы. Ну, какие это страницы в 17 лет? Да, Мастер и Маргарита, даже не столько Мастер, сколько ОНА. Я живу в ритме ее жизни, я физически ощущаю в себе силы взлететь и уже вижу себя на фоне луны, летящей на таинственный бал. Желтые цветы – это ключ к новому чувству, поэтому влюбленный одноклассник с невнятными красными гвоздиками даже слегка раздражает (хотя розы, возможно, спасли бы ситуацию). Пусть нету еще Мастера, но я готова жертвовать собой, спасать роман, Мастера, всех остальных…и заодно контрольную по математике, которая ваще, то есть абсолютно не вписывается в мой контекст. Подруга-художник делает иллюстрации к любимым страницам и мы вместе млеем от восторга перед наивными юношескими шедеврами. Воздух пьянит весной и предчувствием встречи с Мастером…
Студенческий мир. Мир осмысления и понятия себя. Мои страницы – это Пилат и Иешуа. Это создание своего кодекса порядочности, который будет строится на нехитрых, гениально-простых истинах романа. Каждый человек добрый, даже Марк Крысобой и преподша по педагогике. Никогда ничего не проси у тех, кто сильнее тебя и недодоцента по белорусской литературе начала 20 века (пусть ей будет стыдно за тройку на экзамене, а не мне ). Самый страшный грех – это предательство. Даже в мелочах, даже в мыслях. Истинный талант (даже в пришивании пуговиц), как и истинная любовь, вечны. Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит.
Все хорошее когда-нибудь кончается и начинается работа в сельской школе по распределению. Чух-чухая час в электричке к месту казни, пардон, работы, читаю свой роман. Набираюсь душевных сил, гашу свой озверин и настраиваюсь на эмоциональную волну Иешуа. Но с собой надо брать ВолАнда, Коровьева, Бегемота и Азазелло. Без них труба дело. Поэтому Азазелло в шестой, Коровьева в восьмой, Бегемота в десятый, а вам господин ВолАнд одиннадцатый класс. Деревню и ее юных представителей испортил не квартирный вопрос, а отсутствие культуры. Но я помню-помню-помню, что ВСЕ люди добрые, но директриcсе и завучу трамвай и Аннушку с маслом. Ежедневно. И по примусу в кабинет каждой.
Иногда хочется лететь на метле и громить квартиру Латунского. Часто сидеть в подвальчике у камина, читая и перечитывая то, что создал твой Мастер. Затаив дыхание ,наблюдать в Варьете за лихими фокусами иностранного мага и чародея и его помощников. Тоскливо смотреть на луну с Иваном Бездомным. И с замиранием сердца идти по лунной дороге и видеть, как на эту дорогу поднимается человек в белом плаще с кровавым подбоем и начинает идти к луне. Рядом с ним идет какой-то молодой человек в разорванном хитоне и с обезображенным лицом. Идущие о чем-то разговаривают с жаром, спорят, хотят о чем-то договориться…

Вчера был день, когда я ощутила глубокую обиду за «Мастера и Маргариту» - ведь один мой знакомый человек (назовем его Иван Кузнецов) окрестил книгу «бульварным романом». Бульварным – вы представляете?! Возмутившись, я подумала, однако, – сколько еще других Иванов Кузнецовых, не способных усмотреть в книге ну совсем ничего, кроме голой женщины на метле? Сколько и таких же, оказавшихся ослепленными «занимательными эффектами» и невидящих ничего за «сентиментальными мелодраматизмами»? Миллиарды…

Разумеется, «Мастер и Маргарита» это роман очень трудный для истолкования (особенно для Ивана Кузнецова) – он невероятно сложен, так как состоит из большого количества идейных пластов, до самого глубокого из которых вряд ли можно добраться с первого, или даже с третьего, раза. Оно и неудивительно, ведь роман тяжело писался больше 10 лет (с 1928 по 1940 гг.; причем, в 1930 году, он, доведенный до 15-ой главы, был уничтожен самим Булгаковым (не напоминает вам Мастера?), а начат заново лишь спустя 2 или 3 года). Больше 10 лет постоянной работы урывками, больше 10 лет постоянного вынашивания и обдумывания – этот роман для Булгакова не мог стать ничем иным, как о самом себе, т.е. романом о человеке, любом человеке, постоянно терзаемым, на какую половину ему податься – на черную или белую, злую или добрую. Но, как мне кажется, Булгаков нам говорит, что между самими этими половинами нет борьбы и противоборства, между ними – равенство и равноправие. Для меня это доказывается эпизодом, в котором Иешуа, через Левия Матвея, просит Воланда за Мастера и Маргариту. «Он прочитал сочинение мастера…. и просит тебя, чтобы ты взял с собой мастера и наградил его покоем. Неужели это трудно тебе сделать…? Всего в двух строках мастер Булгаков показывает свое отношение к добру и злу. Более того, разве при прочтении романа возникает ощущение, будто отрицательные персонажи романа – Воланд, Бегемот, Коровьев, Азазелло – злы полностью, по настоящему? Воланду, например, часто присуще терпение и прощение, если не милосердие, Коровьеву – благоразумие, Бегемот вообще трудно ассоциируется с настоящим злом. В то же время, положительным персонажам присущи отрицательные черты, например, Маргарита мстительна и слишком страстна – настолько, что за ее страстью трудно углядеть настоящую любовь, Мастер – труслив и малодушен и тщетно пытается убежать от собственной совести (не зря Воланд говорит ему, что рукописи не горят – ясен пень, что не конкретно рукописи он имел ввиду), а Га-Ноцри вообще несколько подслеповат, т.к. он видит в людях лишь светлую составляющую, т.е. всего лишь половину, а не все целое.

В романе Зло на самом деле сотрудничает с Добром – зло обнажает человеческую сущность, оно помогает человеку вывернуть себя наизнанку, чтобы выдавить из него весь гной, оно буквально снимает с человека всю одежду, все его маски – и тем самым зло очищает и помещает его, нагого, как при самом рождении, в такую точку, когда приходится переосмыслить и сделать выбор, который, как я ощущаю, всегда где-то посередине. Выбор не в том, чтобы полностью отдаться белой или черной стороне, так как это просто невозможно, а в том, как совместить это в себе. Невозможно жить, отрезав от себя половину, ампутировав часть себя.

Разумеется, все в романе можно воспринимать буквально, как Иван Кузнецов, не вдаваться в анализ текста и воспринимать лишь поверхностный, сюжетный пласт книги. Можно вообще все воспринимать буквально, только тогда жизнь потеряет свои оттенки, полутона, подсмыслы и подтексты…

В заключение хочу сказать, что Леонардо да Винчи писал свои картины годами, постоянно их обдумывая и делая, бывало, всего по одному мазку в день! Михаил Булгаков писал свой, так и не законченный, роман больше 10 лет, постоянно его изменяя и внося поправки.
Поэтому невозможно думать, чтобы результатом настолько огромной работы, выстраданной за каждую строчку, стал бульварный роман. Если Ване что-то показалось неважным, и он пропустил это мимо глаз, скорее всего он этого просто не понял.

Одно из самых ярких моих книжных впечатлений из детства -это, без сомнения, гоголевская "Ночь перед Рождеством". Перечитывая сейчас, спустя энное количество лет, с удивлением обнаружила, что она до сих пор не потеряла для меня ни в живости, ни в прелести, ни в увлекательности, ни в атмосферности (хотя, навенрное, таким понятием я в детстве не оперировала:). Причем и впечатления-то те же самые, даже как тогда мне до сих пор не нравится эпизод, когда кузнец Вакула просит черевички у царицы для своей ненаглядной Оксаны (при всем моем восхищении смекалкой и хитростью кузнеца, вот эта встреча с сильной мира сего как-то уж очень выбивается из сказочного ряда, а для меня "Ночь..." всегда и была, и остается милой и доброй сказкой - для детей, и взрослых.

Ночь, когда возможны чудеса и не смолкают людские голоса, самая светлая и чистая ночь в году - для Гоголя еще и самая таинственная: куда же без ведьмы и черта)

И если в детстве мне больше нравился Вакула, то теперь образ Солохи его окончательно и бесповоротно затмил: умение нравиться всем вокруг - это ли не самая настоящая магия, по мысли автора? Причем нравиться не абы кому, а самым уважаемым мужчинам, среди которых дьяк, голова, богач Чуб...

Зимняя-презимняя, добрая и поучительная история (истинная любовь побеждает все), уютная Диканька, в которой колядки всегда заканчиваются самым неожиданным образом...

Рецензии на "Мастер и Маргариту" проще издавать отдельными томами. Поэтому буду краток и заранее приношу извинения за упрощения и терминологию ремесленника, учащегося писать стилосом. Впрочем, все это не стыдно даже японцу.

Никто не станет отрицать того факта, что Дьявол всегда противопоставляется Богу. Бог - есть абсолютное совершенство во всем и Дьявол, соответственно, абсолютное несовершенство. Если утрировать, то Бог - Сила, а Дьявол - Слабость. Бог - Честность, а Дьявол - Ложь. Бог - Добро, а Дьявол - Зло. И т.д. Все бы было ничего, но в реальном мире понятия эти изначально неоднозначны. Где-то в высокородной диалектике мы можем себе представить некую вещь, способную развиваться до бесконечности, улетая куда-то ввысь, за пределы Вселенной. Где-то там, далеко-далеко эта вещь станет идеальной, совершенной и примет божественные очертания. Также и Дьявол нам видится огненной бездной, куда можно опускаться все ниже и ниже. А там все жарче и жарче. Некоторые любят погорячее. В реальном же мире перед нами нечто доброе и хорошее, то, что можно совершенствовать и совершенствовать. Нет предела доброте. Злобное же и плохое имеет в наших понятиях вполне реальные очертания, ибо этого мы боимся и предпочитаем знать его в лицо. То есть, Бог - нечто далекое и необъятное, а Дьявол - вот он, перед нами, он более-менее прост и понятен.

При подобных раскладах человек попадает в этом мир уже с какой-то частью закрепленного навсегда несовершенства, то есть - с дьявольской природой и ничего с ней ему уже не сделать. Другая же часть, способная развиваться бесконечно, так называемая "божественная" (точнее бы было сказать "стремящаяся к совершенству"), должна уравновесить или переполнить наш дьявольский вес и тем самым искупить нас в наших же глазах или глазах общества. Это кому как нравится. Представьте, что ночной наемный убийца днем работает хирургом, чтобы иметь возможность спасать невинные человеческие жертвы (а заодно и потренироваться во владении скальпелем) и спасать в том количестве, в каком он по ночам снижает баланс. Будет ли его добро иметь больший вес, чем зло? Может ли добро вообще быть базарным, где за пару бочек меда предлагают ложку особенного дегтя, того, что растворяется, не меняя цвета и вкуса меда?

Если помнить, что управляют нами наши слабости, а совсем не сильные стороны, то выходит, что потаенный смысл всех наших поступков имеет дьявольскую природу. Божественное на службе у дьявольского. Может ли быть иначе? Ведь иногда мы приходим к так называемому состоянию счастья, когда ощущаем собственную полноценность, нам хорошо и жизнь переливается всеми лучезарными красками бытия. В кругу единомышленников, рядом с людьми, поддерживающими нас, выразившими и разделившими наши и свои начинания в чем-либо, будь то научная статья, литературщина или каменное изваяние, наконец, ощутившими духовную близость где угодно, с кем угодно, когда угодно. Наше несовершенство куда-то скрывается, не беспокоит нас. Но оно есть. Суслик есть, он никуда не делся. Мы лишь обманываем себя, обманываем вместе с кем-то, ибо обманывать вместе проще, у нас появляется вера в собственное совершенство, которое на самом деле выливается лишь в более качественную службу божественного на службе у дьявольского.

Человек, что скрывает свои слабые стороны, скрывает свою дьявольскую принадлежность. Человек, что выставляет свои слабости напоказ, проповедует массам дьявольское учение. Человек, что давит на других своим предполагаемым совершенством, провоцирует и способствует возникновению новых дьявольских очагов возгорания. Ни одна религия не преподносит нам Бога, а подсовывает так называемого Сына Божьего. Оно и понятно, ибо люди в человеке тут же найдут недостатки, а Бога никто не должен лапать своими клешнями. Сын же Божий, с него спросу меньше, он может иметь и слабые стороны, и сильные. Слабые стороны Божьего Сына религия всячески прикрывает, обманывает людей, придумывает всякую волшебную чепуху. Этот обман и разумен, и предсказуем. Если бы тот же Иисус не ходил по воде и не доставал из-за пазухи еду для целого народа, то как бы люди поверили в его божественную принадлежность. Если бы Будда не воспылал вдруг ни с того, ни с сего любовью ко всему живому на земле (а по идее ему должно было быть на всех начхать, ибо единственное, что занимает буддиста - это приход индивидуальной нирваны), то как бы он мог привлечь внимание абсолютно всех на отдельно взятом континенте.

Таким образом, религия посредством Сынов Божьих несет нам человеческую основу со всеми ее недостатками. По сути, отдельно взятая религия несет нам какую-то часть (как можно большую) совершенной божественной основы (разумеется, от этой основы ничего, как от таковой, взять нельзя, можно лишь задать направление), сдобренной хорошим куском дьявольской составляющей. Последнее всячески закамуфлировано и спрятано от глаз, но всегда находится богохульниками без проблем. Бог же непогрешим и найти у него недостатки невозможно. До тех пор, пока Богу будет дано какое-то человеческое выражение, он не сможет удовлетворить абсолютно все человечество. Эта часть божественного выбирается инициаторами религии по той причине, ибо они в ней разбираются наилучшим образом, а потому она им наиболее выгодна. Но что им делать теперь с Дьяволом, ибо они не могут признать наличие дьявольского в Божьем сыне (да, к тому же, они эту дьявольскую часть спрятали и всячески от нее отказываются)? Самое время вспомнить о том, что осталось в божественной основе и что они в силу узости мышления любого человеческого организма не смогли притащить в свою религию. Эта часть выглядит самой ненужной, более того - она опасна, ибо ее может подобрать кто-то другой. Ее и выдают за Дьявола. И у религии будет много времени на то, чтобы придать этой части злокозненный и ужасающий вид, расписать наказания и меры воздействия.

Затем приходит другая религия, оттяпывает свой, несколько другой кусок от совершенной основы, куда частично попадает то, что предыдущая религия выдала за дьявольское. И начинаются бессмысленные и бесконечные войны. Но что же при этом делает Дьявол? А Дьявол сидит и смеется. Он остался при своих, его, в силу ханжества, личных амбиций, лжи - в силу человеческого несовершенства, вообще забыли. Им обозвали самого Бога и сами же с собой воюют. Так можно ли Дьявола называть таковым и есть ли он в принципе в человеческом обществе в таком виде, в каком принято его видеть?

Теперь значит, что сделал Булгаков. Он изобразил нам Дьявола человеческого. Использовал его как противовес сыну Божьему и сын Божий у него получился не совсем такой, каким его привыкли видеть все православные. При этом же Божественная основа осталась прежней. Сие вызвало недовольство лишь небольшой части паствы, ибо в основном никто ничего не понял из--за литературной формы произведения и общей незамутненности сознания верующих. По аналогии с Богом, Дьявол не может иметь человеческого воплощения. Даже чисто математически. Если вы глумитесь над Дьяволом, то вы глумитесь и над Богом. Бог и Дьявол - две крайности.

Вероятно, "Мастер и Маргарита" была выходом для какой-то части человечества и самого Булгакова, ибо православная вера записала их в ту самую часть, что с успехом выдает за дьявольскую. Но, если вы изобразили Дьявола в человеческом воплощении, то по аналогии должен быть и Бог. Если вы превозносите Бога где-то в райских кущах, а Дьявол при этом вот он, бегает рядом в грязной ночной рубашке и подвергается критике, то вы и себя причисляете к лику Божьему. Привет вам всем, обуреваемым гордыней, празднословием и летающим в мечтах о вечном. Всякие же архаичные ссылки на то, что Дьявол прятался под кроватью у Каина до тех пор, покуда Авель не наступил ему на хвост, воспринимаю как очень старый прикол в рамках фекалий слоненка, которого по чистой случайности занесло в палеозой и он там чудненько сохранился, опившись кока-колы.

Но, сразу бросается в глаза то, что дьявольская свита получилась у автора не отрицающей Бога, а изъятой откуда-то из Божественной основы. Ни у кого нет сомнений в собственных симпатиях и симпатиях самого Булгакова по отношению к Фаготу, Бегемоту, даже Азазелло. В этом отношении и на основании всего вышесказанного Булгаков абсолютно прав (с ним бы согласился и Ф.М.Достоевский) - дьявольское в нас, это часть нас самих и врагов нужно держать еще ближе. Даже если они враги.

Не пугайтесь заголовку моей рецензии, это всего лишь строчка из проклятия, на котором строится сюжет этой самой готической повести русской литературы XIX века. Но у меня получилось, как у О.Генри с его королями и капустой, в рецензии будет о многом, но совсем не будет про бабушку и внучку :)

Эту повесть Толстого я читал давным-давно, и, признаюсь честно, совсем подзабыл в чем там было дело, помнил только, что часть событий происходила в Италии. Но сейчас, перечитывая произведения Алексея Константиновича, взялся за "Упыря" по новой, благо, он невелик, всего каких-то 65 страниц. Но сколько же автор на этаком маленьком пространстве навертел, какой хитроумный лабиринт соорудил, так расположил лампы подсветки, что каждая из них высвечивает свою картину, кардинально отличную от иных.

Известно, что Белинскому повесть очень нравилась, так что он "успел благословить" молодого писателя. Хотя Виссарион Григорьевич и не находил в "Упыре" "какой-нибудь мысли", но он привлекал его "внешней фантастичностью", "многосложностью и запутанностью". Тут классик нашей отечественной литературной критики, безусловно, прав, многосложности и запутанности в такой маленькой повести не то, что хватает, а очень даже с избытком.

"Упырь" из тех произведений, которые нельзя читать невнимательно, едва отвлечетесь, задумаетесь о чем-то постороннем на несколько секунд, и проскочите несколько строчек "на автомате", в результате, или совсем потом запутаетесь, или придется возвращаться и перечитывать "слабое" место. Говорю об этом, поскольку сам пару раз на этот камень натыкался. Ну, и, конечно же, Белинский прав, повесть привлекает не мыслью, и не идеей, а своей ажурной конструкцией, переплетением сюжетов и неоднозначностью восприятия прочитанного.

Толстой очень тонко чувствовал, что классическая готика на русском материале может прозвучать фальшиво и пародийно, поэтому он в нужной пропорции соединил русскую тему с европейской, введя венгерский мрак и итальянский пленэр. Не знаю, слышал ли Толстой что-то конкретное про Дракулу, ведь Стокер еще не родился, когда вышел "Упырь", но Транссильвания, которая сейчас числится за Румынией, тогда входила в состав Венгерского королевства. Так что упыри Толстого родом из тех же мест, что и вампиры Стокера и его последователей.

Дочитав повесть до конца, читателю предстоит самому определиться как воспринимать прочитанное. Можно к чёртовой матери отмести всю мистику, и выбрать путь логического и трезвого объяснения всего произошедшего, что и делает один из героев по имени Владимир. А можно последовать примеру другого героя - господина Рыбаренко, и, наоборот, отринув логику и здравый смысл, всё объяснить именно с мистической позиции. Наконец, можно выбрать третью "точку сборки" - главного героя Руневского, который так и не смог определиться "что же это было".

Ну, а, если это так, если он не может определиться - что это было, значит, что-то всё-таки было. Пусть это "что-то" неясно, расплывчато и постоянно ускользает, но оно дает о себе знать. Так что можно говорить и о четвертой точке зрения - авторской: без мистики дело не обошлось, но где она начинается, и где заканчивается - вот в чем вопрос...

Натурально, "Мастер и Маргарита" одна из самых потрясающих книг, которую я когда либо читала.

Это конечно смешно, но после этой книги боюсь говорить "Чёрт тебя побери", хотя в принципе я и никогда эту фразу и не употребляла в своей речи=))

"злых людей нет..."

чиатя эту строчку, я внезапно прервала чтение . Как это нет злых людей? Да вот они, каждый день по телевизору показывают, просто толпы злых людей, и такое ощущение, что почти каждый третий хочет пополнить этот список. Если сделать поправку, то возможно будет ближе к истине,

"злыми люди не рождаются, а становятся."

Вот так было бы более на правду похоже. Конечно не мне обычному человеку о таких вещах философствовать, так что не буду. Просто сейчас я думаю именно так, а как я буду думать потом не знаю, время покажет.

Однозначно знаю то, что лет через 10 обязательно прочту снова эту книгу. Интересно как я восприму её тогда. Книга наполнена огромным числом символов, разбираться в них было очень интересно, появился азарт, сначала найти, а потом понять. Если бы вы увидели мою книгу, после того как я её прочиатала, вы бы наверное ужаснулись, вся в цветных закладках, всё исчерчена карандашом. просто пыталась не упустить ни одной важной детали.

Вообще после этого романа в моей голове невероятный хаос мыслей, хочется говорить о стольких темах, которые затрагиваются в этой книги, хочется с кем-нибудь поделиться всеми эмоциями, которые я почерпнула , но всё что я чувствую я не могу переложить на текст. Я нексколько дней ждала, думала, что ураган мыслей утихнет, но он до сих пор такой же сильный как и был.

Так, короче говоря не буду больше писать, а то уже , наверное, скучно читать спутанные бредни, просто навсего я вам советую прочитать эту ВЕЛИКОЛЕПНУЮ книгу и получить такие же эмоции, что получила я. Приятного чтения.

И не забывайте

"Котам обычно почему-то говорят "ты" хотя ни один кот никогда ни с кем не пил брудершафта."

Это я за права котов борюсь=)

Один из двух готических рассказов Алексея Константиновича, в которых действует французский посланник маркиз д'Юрфе. Оба эти рассказа, кроме рецензируемого это - "Встреча через триста лет" - написаны автором в оригинале на французском языке. При жизни автора "Семья Вурдалака" нигде не публиковалась и была переведена на русский только через 9 лет после его смерти в 1884 году Болеславом Маркевичем, тогда же и опубликована.

Толстой стал одним из первых писателей в мире, поднявших вампирскую тему. До него только британец Полидори выступил с рассказом "Вампир", да у нашего Александра Сергеевича было стихотворение, которое так и называлось "Вурдалак", помните?

Термин "вурдалак", предложенный Пушкиным, является искажением славянского слова "волкодлак", обозначавшего оборотня. Почитатели Стефани Майер будут страшно возмущены, заявив, что вампиры и оборотни - самые страшные враги и им - почитателям - это доподлинно известно. Но не будьте столь требовательны к нашим классикам XIX века, для них таких тонкостей, видимо, просто не существовало, все эти порождения "дремлющего разума, рождающего чудовищ", были для них одним миром мазаны.

Так Пушкин и Алексей Толстой своими произведениями способствовали закреплению слова "вурдалак" в русском языке в качестве синонима "вампира". Изображены вурдалаки у Толстого тоже крайне отвратительными и несимпатичными существами, которые, как им и полагается, должны наводить на читателя ужас и вызывать дрожь и страх.

Тогда еще не настали времена, когда некоторые писательницы с болезненно-извращенной психикой, типа Энн Райс и Стефани Майер, начнут романтизировать "живых мертвецов" и сочинять слезовыжимающие истории об особо выдающихся морально-этических качествах могильных кровососов. У Толстого порождения ада такие, каковыми им и подобает быть - страшные, жадные, пахнущие гнилью и смертью. Хотя тема любви здесь тоже присутствует, главный герой влюбляется в сербскую девушку Зденку когда она еще была человеком, а затем встречает её уже в образе вурдалачки, и надо признать, к его чести, все чувства у него испаряются в одну минуту, и он озабочен только одним - выбраться отсюда и спастись.

Местом действия своего "ужасного" рассказа Толстой выбирает Балканы, которые в его времена и еще долгие годы после считались у писателей Европы лучшим театром для расположения сюжетов, связанных с мистикой и демонологией. Вот только не совсем Алексей Константинович разобрался с транскрипцией сербских имен, и у него вместо сербов получились чехи, но это тонкости, на которые ни читатели старых времен, ни нынешние, особого внимания не обращают.

Рассказ получился довольно динамичным и зрелищным, темп колеблется между спокойным и быстрым, к концу ускоряясь прямо таки до prestissimo, концовка невероятно бурная с большим количеством омерзительных деталей и воплем бывшей возлюбленной "Твоя кровь - моя!"