Твой образ

Валерий Брюсов

«Сонет к форме»

Есть тонкие властительные связи

Меж контуром и запахом цветка

Так бриллиант невидим нам, пока

Под гранями не оживет в алмазе.

Так образы изменчивых фантазий,

Бегущие, как в небе облака,

Окаменев, живут потом века

В отточенной и завершенной фразе.

И я хочу, чтоб все мои мечты,

Дошедшие до слова и до света,

Нашли себе желанные черты.

Пускай мой друг, разрезав том поэта,

Упьется в нем и стройностью сонета,

И буквами спокойной красоты!

1895

Прочитав фантастический рассказ Ягуповой «Твой образ» («Второе лицо»), узнала об этом стихотворении, когда герой его цитировал. Великолепное, метафоричное, выразительное. Шедевр. Рассказ дышит под его сенью. Наверное, рассказ и был им вдохновлен. Благодаря ему рассказ мне понравился больше, чем если бы его там не было.

Слишком ублажая нёбо, Быстро забываешь небо. В грудь скребется страшный робот, Ты ему не открывай! Пусть живет в своем железе, В души наши пусть не лезет, Сколько нынче души весят? Нёбу небо не продай!

Не удивляйтесь, ни одно явление и ни одна жизнь не обходятся без второго дна, второго смысла… Но люди столь односторонни, что не желают замечать этого.

По моим наблюдениям почти вся советская фантастика использует фантастический сюжет не для того, чтобы “поиграть” предполагаемым будущим для развлечения, из чистого любопытства, а для того, чтобы сделать более выпуклыми глубинные вопросы, волнующие человека многие века… О месте человека в этом мире, смысле жизни, о выборе и хаосе, который неизбежно рождает потребительское мировосприятие.

“Мутанты Асинтона” – довольно своеобразная повесть, искусно балансирующая между китчем и глубоким пониманием. Светлане Ягуповой удалось совместить атмосферу простоты и нежности с самыми трудными вопросами, которые решает для себя человек. Это история о двух сестрах Астрик и Гастрик. Она незатейлива, но запускает внутри тебя те механизмы, о существовании которых ты, возможно, и не подозревал.

Это история о любви, об истинной красоте, о безумной глупости так называемого прогресса, о том, что человечество гонится за призраком, тогда как самое главное находится не то чтобы перед носом, но внутри каждого. Но все мы старательно не замечаем это главное, “не кормим своего единорога”, вдруг он сам по себе умрет (хороший образ, придуманный другом).

Читала ее вчера и думала: как же так получается, что эта вроде бы легкая фантастическая повесть, настолько актуальна для сегодняшних реалий жизни. Мы живем как во сне, похожем на страшное тягучее зловонное болото, именуя это жизнью, объективной реальностью и совершенно не желаем просыпаться…

Поначалу он, несомненно, увлекся бы ее рассказами, потешил бы себя слабо вспыхнувшей надеждой, но потом… Потом набрал бы в грудь побольше воздуху и изо всей силы дунул на ее огонек, чтобы затем опять бродить впотьмах среди сотен чужих вымыслов и мнений, не утруждая себя собственными.

Нынче только мы, мутанты, еще похожи на самих себя, и то потому только, что нам трудно скрыться под масками. Все подражают друг другу, копируют знаменитостей. Нацепила эстрадная певица на голову тюрбан, и через пару дней в тюрбанах красовались все девушки Асинтона. Человек теряет свое «я» и превращается в… – … обезьяну! – хлопнула в ладони Астрик. – Верно, – кивнул Черепок. – Ибо обезьяна – это «о» (образ) – «без» – «я» – «на» (тебе!), за то, что не думаешь собственной башкой.

Люди так бестактны! Думают, что мы страдаем из-за своей внешности, и не стесняются рассматривать нас как зверушек. Но наши истинные страдания – от их невоспитанности.

– Разве это плохо – быть добрым? – растерянно защитился Сильвобрук. Казинаки хмыкнул: – В наше время это не модно. Нынче котируются предприимчивость и сила воли. Так что, пожалуйста, не компрометируйте меня.

И отчего люди такие злые? Отчего даже здороваться по-хорошему не желают, а только и слышишь отовсюду: «Брикет тебе на голову!» А ведь когда-то, как говорила Ватрина, все кивали друг другу: «Здравствуй!», что означало: «Живи долго!» И Астрик решила здороваться по-старинному.

Представьте, я и впрямь не боюсь смерти. И знаете почему? – Она поправила за ухом белый куделек и закончила почти тихо, точно доверяя самое сокровенное: – Потому что смерти нет – бояться нечего.