The Corrections

Странице эдак на 300й чтение продолжалось исключительно на морально-волевых, а в голове роились варианты разгромных рецензий. Однако, к концу книга немного выровнялась и стала действительно походить на заявленный жанр семейной саги. Семья - мать, отец, два сына и дочь - каждый из которых несчастлив по-своему, и огромная, все увеличивающаяся пропасть между родителями и детьми.
Однако, черт возьми, объясните мне кто-нибудь, что это за все укрепляющаяся мода в современной литературе - вставить какое-нибудь контркультурное извращение уже в в семейную сагу? Без этого книга уже не книга? Я, может, слишком консервативен, но мне было брезгливо читать про сексуальные завороты Чипа и про галлюцинацию-беседу Альфреда с куском говна. Лучше бы такие причуды продолжали гнездиться под оранжевыми обложками (я не о Максе Фрае, боже упаси), а не лезли в вещи, которые издательства тужатся сравнить с Толстым и Достоевским.

Очень тяжело далась книга - и это при том, что вообще-то саги я очень люблю, а уж "Сага о Форсайтах", с которой данное произведение периодически сравнивают, так вообще одна из любимых книг. Но Форсайтов я читала запоем и не могла оторваться - а тут продиралась с трудом и периодически уговаривала себя не бросать чтение. Возможно, дело опять в моем пресловутом отсутствии симпатии к хоть кому-то из персонажей. Тут же один хуже другого, та еще семейка выбрана для рассказа... Да еще и отсылки эти про Литву вообще пролистывала по диагонали... Вот взять тот же "Тополь берлинский" - по сути очень похожу, но совершенно другое ощущение от чтения - видимо, потому что в объеме книга меньше раз в десять. А тут очень много и долго - и на мой взгляд, неоправданно много и долго.
Дочитать дочитала. Но больше такое в руки не возьму. Не мое.

Слишком длинно, периодически мудрено-образно, хотя затягивает. Постепенно срастаешься с семьей Ламбертов, начинаешь их понимать. Совершенно отвратительна была Кэролайн, живущая сплошной манипуляцией мужем и детьми - хотелось бы знать, какое отношение детей она получит на старости лет. А вот все остальные то были симпатичны, то казались жуткими, в общем, обычные люди со своими чувствами, комплексами, достоинствами, страхами, уязвимостями, талантами. В итоге больше всего было жаль Альфреда, который больше других всем мешал по жизни: в расцвете лет своей силой характера и навязанными правилами, в период болезни - своей беспомощностью и безумностью. Альфреда все любили, но именно с его уходом всем стало легче, и Альфред всех любил, но его любовь была как будто никому незаметна.
На мой взгляд, наилучшим образом Франзену удалось показать старость, постепенное умирание, какой-то ужас от осознания того, как полноценная жизнь ускользает из рук, как теряется самостоятельность и растет беспомощность, как ускользает ясность мысли, как в реальность впутываются галлюцинации. Всё остальное выворачивание душ героев перед читателем, разжевывание того, что герои чувствовали и почему что-то говорили или делали, по-моему, было с переизбытком. А еще литовские эпизоды оставили меня совсем равнодушной, и я не поняла, почему была выбрана именно Литва, а не какая-нибудь другая страна. Тем более исторический фон в этих эпизодах был не очень-то "историчен", отсебятины там явно полно.
При всех плюсах книги свой объем она, на мой взгляд, совершенно не оправдывает, так и хочется сократить ее ну хотя бы на треть.

Как же жаль, что она кончилась. При полной клаустрофобии, в которую эта книга меня временами вгоняла, при том, что я пару раз её откладывала, не в силах продолжать, я бы хотела, чтоб она была двухтомником. Но увы.

Каждый герой этой книги - бесспорен. Чувствующий, страдающий, реальный, барахтающийся- т.е., собственно, живой человек.
В ней столько жизни, столько выходящего за рамки конкретной семьи, страшного и отталкивающего и гадостного и настоящего, что она далеко не только семейная сага.
Но, да- про семью, про безопасность и бегство и смирение.
И про вполне конкретные жизни.
Старшего сына, с его идеальной жизнью, где все свихнулись на стяжательстве и потомстве и титул главного манипулятора отдать кому-то сложно.
Дочери, выдирающей с мясом куски своей жизни и прошлого.
Младшего сына, стареющего юноши, пытающегося схватить за хвост молодость и успех, если уж не смысл и цельность.
Матери семейства, решившей раз и навсегда, что отрицание- самый верный способ жить свою жизнь.
И отца. На мой взгляд, самый адский образ. Такая судьба, такой конец. "Американская готика" и все те властные, несчастные, сломленные, патриархальные отцы из книг и жизни.
И демоны вдруг поворачиваются к тебе таким живым, страдающим лицом, а ангелы показывают, что на самом деле (кромешное) творится у них внутри- да ладно, нет там никаких ангелов и демонов, там есть совершенно обычные люди- как ты сам. Просто люди, просто жизнь. Просто дети, просто работа, браки, удачи, неудачи, прорывы и замирания- жизнь как жизнь.

Думаю, что буду читать такие книги всегда, потому что они позволяют почувствовать разделенную реальность и поверить, что другие люди- вовсе не инопланетяне. И позволяют думать о том, о чем не очень-то хочется.
Уж не говоря, что мой топ книг про старость, похоже, получил новую вершину.

Фух! Наконец-то я пробралась через это несуразное нагромождение букофф к жирной завершающей точке данного талмуда.

ЭТО можно назвать как угодно, но только не семейной сагой. Как? Как вот это можно сравнивать с моей любимой Сагой о Форсайтах?!? Здесь нет никаких сюжетных линий, здесь отсутствует понятие времени и почти не прописаны взаимоотношения внутри семьи.

Это больше похоже на черновой вариант набросков характеров героев. Бац! Вытащили на свет божий героя А, покрутили-повертели перед читателем, обмазали грязью тело и мысли, выставили его в неприглядном свете и... опачки, герой Б мимо проходил. Притянули его быстренько за уши к первому (брат-сестра-родители) и давай его обхаживать.
Вот как-то так. Какие-то вырванные куски, не складывающиеся у меня в единое целое.

Много ни к месту втиснутой чернухи, низкопробной, пошловатой, скользко-противной, как пластиковые столы в рабочей столовой. Мастурбация на красное плюшевое кресло. Какашки, бегающие по стенам-потолкам. Заложенные спермой носовые пазухи. Язык любовницы, мерещащийся в очертаниях ковра, двери и черт знает еще где: "...ее ноги - раздвоенный язык, лижущий мостовую" - я выпала в осадок.

Да тут вообще много чего ни к месту. Сначала, я останавливалась и пыталась найти какой-то смысл, потом бросила это неблагодарное дело.
Каким боком там затесалась Литва? Ах, да: "Вильнюс оказался симпатичным городком ...где Чип познал товарищество, вкус авантюры и кисок".
К чему вообще эти волшебные пилюли-львы - клубный наркотик, выписанный врачом почтенной матроне?
И куда делся кусок текста между летящим вниз головой в волны океана главой семейства и выпрыгнувшей как чертик из табакерки Робин?!? Who is она вообще такая есть? Ох ты ж, ощутила я небольшое облегчение через сотню страниц, вот она связь. Это же одна из сторон любовной головоломки Дениз, которая долго не могла понять, с кем ей хочется переспать больше - с мужей или с женой. В итоге переспала с двумя, хорошо хоть по отдельности, но все равно неудачно.

Вобчем, как там у Инид? "Изо дня в день она старательно выправляла речь мальчиков, корректировала их манеры, улучшала их нравственность, отношение к миру, и изо дня в день ее ждала очередная куча грязного скомканного белья". Вот и у меня где-то похоже получилось. Я ждала от книги переживаний, размышлений, а получила кучу дурнопахнущего чужого белья. Печально ((

В который раз убеждаюсь, что сравнение с кем-то из классиков может пойти не столько на пользу, сколько погубить малоизвестного автора. Когда роман Франзена решили сравнить с "Войной и миром" Толстого или "Сагой о Форсайтах" Голсуорси, мне моментально расхотелось его читать. Во-первых, скучно - великие уже об этом написали, во-вторых, скучно - великие об этом так написали. Для меня что "Война и мир", что "Сага о Форсайтах" - произведения местами смертельно скучные с неоправданными длиннотами и людскими реакциями.
По прочтении же Франзена могу сказать: не надо его ни с кем сравнивать. Он написал хороший роман, который стоит прочесть. Или же так. Он написал хороший роман, в котором есть толика морализаторства Толстого. Он написал роман о том, что не надо своим примером доказывать, что ты не такой, как твои родители. Ты такой, как твои родители, просто не всегда и не во всем. И эта мораль прочитывается с первых страниц. Можно как угодно закручить судьбы Чипа, Гари и Дениз, но нельзя не увидеть элементы повторения в них судьбы их родителей, п.ч.судьба - это характер, а основа характера формируется в первые три года жизни, далее, и здесь автор совершенно прав, - вносятся поправки. Поправки редакторского плана, не концептуального. Первые три года жизни ребенок находится под практически единственным, доминирующим влиянием  родителей; нетрудно догадаться, на кого он будет похож в дальнейшем. Да, он может постараться перекроить себя, но в какой-то момент истинное все равно станет явным. У Франзена есть замечательная фраза на сей счет: воспитывая детей, узнаешь о себе много неприятного. Хочется добавить, что, только выращивая детей, узнаешь себя во всей красе, пугаешься себя и начинаешь местами ненавидеть, а ребенок, для которого ты - безоговорочная доминанта его жизни, списывает с тебя все твои реакции.
В зависимости от того, согласитесь ли вы с предыдущим абзацем или нет, эта книга пройдет "по касательной" или серьезно заденет вас, станет чуть ли не откровением. Кроме того, для этой книги, на мой взгляд, надо дорасти. Причем в этом нет ничего обидного. Просто линза жизненного опыта даст каждому свою степени искажения, иначе говоря, глубины понимания и болезненности тем. Те, например, кто сами не имеют детей, воспримут ее иначе, нежели взращивающие цветы жизни, соответсвенно, иначе распределяться симпатии к основным героям; 20-летние иначе, нежели 40-летние. И именно в этом, насколько я понимаю, ее особая ценность. Именно это ее роднит с классиками.
Что разобщает? Эта книга, пардон, оч.американская, безошибочно американская. Американцы любят копаться в своем прошлом, в том прошлом, которое они не помнят, в т.н.детских травмах, тратя на это многие доллары и часы, которые можно было бы потратить на проживание настоящего и строительство будущего. Но это вопрос менталитета целой нации, и, кажется, иначе, будучи американцем,  Франзен написать не мог.

Роман Джонатана Франзена «Поправки» произвёл на меня сильнейшее впечатление, оставив глубокий эмоциональный отклик. Книга поражает прежде всего своей беспощадной прямолинейностью в изображении жизни американской семьи среднего класса. Автор не просто описывает, а с почти шокирующей откровенностью вскрывает все пороки, слабости и несовершенства своих героев. Именно эта безжалостная честность и стала для меня главной особенностью романа, заставляя проживать историю вместе с персонажами и задаваться непростыми вопросами.

Сюжет сосредоточен вокруг семьи Ламбертов, где каждый член ведёт свою тихую (или не очень) войну с внутренними демонами. Франзен демонстрирует исключительное мастерство в создании характеров: его герои сложны, противоречивы и далеки от идеала. Они совершают ошибки, разочаровывают друг друга и себя, но при этом остаются удивительно живыми и правдоподобными. Им не всегда симпатизируешь, но в них неизбежно веришь. Их поступки могут вызывать стыд и неловкость, но именно это делает их подлинными - людьми со своим багажом достоинств, недостатков, радостей и обид.

Тем не менее, «Поправки» - это во многом очень «американский» роман. Специфика местного менталитета, социальных кодов и семейных ценностей для меня, как для читателя из другой культуры, местами стала барьером для полного погружения. Я считаю себя лояльной к зарубежной литературе, но эта культурная прослойка иногда мешала безоговорочному принятию сюжета.

Однако за этой спецификой скрывается универсальный, общечеловеческий пласт. Франзен гениально поднимает темы, понятные каждому: извечный конфликт «отцов и детей», мучительную сложность семейных уз, поиск себя и смысла в жизни. Роман честно говорит о человеческих слабостях - эгоизме, алчности, предательстве, которые не знают национальных границ.

В итоге, это нелёгкое, но исключительно стоящее чтение. Книга может шокировать, утомлять своей интенсивностью, но она неизменно впечатляет глубиной психологического анализа и виртуозным изображением отношений. Пусть культурная специфика и создала для меня лёгкую дистанцию, «Поправки» - это мощный, эмоциональный и глубокий роман, который дарит невероятную пищу для ума и сердца.

Очень неприятная книга. С очень сложным, даже переусложненным местами, языком. С совершенно мерзейшими местами описаниями половых актов, безумия, какашек и прочих прелестей телесности. Но спустя пару сотен страниц начинаешь смаковать язык, начинаешь фильтровать описания и видеть в них нечто большее, чем физиологизм.
В главных ролях мы увидим обычную американскую семью. Точнее, она хочет выглядеть как совершенно обычная. Однако капнув чуть глубже мы увидим за фасадом драмеди каждой отдельной личности, которая завершается последним Рождеством. Рождество, которое ставит все на свои места.
Мать, которая начала жить только после смерти мужа. Отец, на пороге деменции, способный доказать дочери, что любил ее. Старший сын, так и оставшийся бесхребетным снобом. Средний сын, научившийся сочувствию под дулом автоматов. Младшая дочь переставшая играть неосуществимую роль идеальной дочери.
Лучшее, что было в этой книге - свобода читателя решить: нравится или нет ему персонаж. Без лишней эмоциональности в каждой отдельной главе нам описывают какими были они моральными уродами всю свою жизнь, не потому что в детстве их насиловали монахи и воспитатели в приюте, а потому что каждый человек несет в себе огромное количество достойных осуждения или одобрения качеств. Персонажи выходят максимально рельефными.

Не большой я любитель семейных саг, где несчастье каждого члена возведено в ранг абсолюта. Да и объемом меня данная книга не обрадовала.

Роман сравнивают с "Войной и миром" Льва Толстого, но сравнение, на мой взгляд, не выдерживает никакой критики. В героях Толстого можно увидеть живых людей и реальную жизнь с противоречивыми проблемами, да еще в разгар войны. А здесь... пустота какая-то, мрачность. Читать банально неинтересно, так и тянет посмотреть, сколько страниц осталось до конца. Ко всему прочему увесистый том написан тяжеловесным языком.

А отзывы обещали совсем другое. И аннотация постаралась максимально подогреть интерес. Увы, не срослось.