Мой одесский язык

Я чувствую себя старым ворчуном, который сейчас всем испортит настроение. Беру себя в руки. Это нелегко. Т. Соломатина

Когда природа оставляет прореху в чьём-нибудь уме, она обычно замазывает её толстым слоем самодовольства. Г. Лонгфелло

Книга-недоразумение.

Во-первых, моё личное недоразумение: по названию я решила, что это очередной экземпляр для моей лелеемой и возмутительно медленно пополняющейся коллекции книг под тегом «приключения русского языка». Не вышло. Обидно.

Во-вторых, оценка этой книги — три звезды — вовсе не «мне параллельно», не «ни то, ни сё», не «посредственно» и даже не «нормально так»: это среднее арифметическое между двумя и четырьмя, с периодическими выбросами в одну и пять звёзд по мере чтения.

«Известный российский писатель»™ Татьяна Соломатина (количество упоминаний этого бренда в книге скрупулёзно посчитала в своей рецензии Neznat , за что ей отдельное спасибо) спроворила эту книжку по рецепту ирландского рагу: всё, что осталось в авторском холодильнике после ухода гостей (издателей) очередного пира духа, было порублено мелкими шматочками, перемешано и разогрето на медленном огне читательского спроса.

Кстати, не могу не отметить: Соломатина исправно заключает эти три слова в кавычки, из коих открывающие, очевидно, должны символизировать скромность, а закрывающие — самоиронию.

Любовь «известного российского писателя»™ к себе не знает границ. Спортсменка, комсомолка и просто красавица, интеллектуалка, до которой нам с вами — как до финско-китайской границы пешком, кладезь юмора и бесчисленных талантов… Нет, братцы, самовлюблённость хороша и вызывает лично у меня умиление (а не раздражение) всего в двух персонах: это Владимир Гиляровский и… ну, один из читателей/писателей ЛайвЛиба (не скажу, кто).

Остроумие Татьяна С. почерпнула непосредственно из народных масс (которые, судя по многим ремаркам в книге, искренне презирает), поэтому страницы пестрят следующими перлами: «наивная чукотская девушка», «сидеть на попе ровно», «цирк с конями», «здравствуй, ёлка, новый год» и т.п. Я уж не говорю о тех словечках, которые, действуй на самом деле в нашем книгоиздании цензура, о чём саркастично упоминает «известный российский писатель»™, были бы запиканы звёздочками.

Автор снисходительно объясняет нам, несмышлёнышам, что такое «парторг», «кульман» и — внимание! — «подзаголовок». Последнее пришлось объяснить два раза, а то вдруг кто-нибудь с первого раза не понял. Автор, смирив свою хвалёную гордыню, приводит в книге огромными кусками интервью с собой любимой, ядовито комментируя его явную неудачность, непрофессионализм, обилие штампов… Всё может быть. Но, друзья мои, когда я дочитала до этой строчки:

Беседовала Инна — что характерно — Кац

— у меня в глазах потемнело от ненависти. Я толерантна, я предельно толерантна. Даже мой внутренний злобный граммар-наци за последние год-полтора (это когда я уже обжилась на ЛайвЛибе) обленился, покрылся жирком и только добродушно фыркает, завидев очередное издевательство над орфографией и пунктуацией. И единственное, что я по-прежнему ненавижу — это вот такие выходки, свидетельствующие о полном отсутствии вышеупомянутой толерантности. Этого «что характерно» я Соломатиной никогда не прощу. Поверьте на слово: в книге подобных загибов предостаточно.

Но есть же там и что-то хорошее, раз оценка претерпевала такие колебания? — спросите вы. Конечно, есть. Это Одесса. Это город, в котором я была счастлива в далёком-предалёком детстве и теперь уже почти такой же далёкой юности. Город, который до сих пор считаю лучшим на Земле, кто бы и что бы мне ни говорил о том, какова Одесса сейчас. Поэтому от полных любви описаний Одессы, от её пейзажей, названий, словечек, звуков и запахов в горле щекотно шевелится сладковатое царапанье, имя которому — ностальгия…

Вот за это — спасибо. И не буду я ничего больше говорить о тебе, Татьяна Юрьевна. Гуляй себе по Аркадии, Фонтану, Шестнадцатой — вся в белом, с бубенчиками по краю.

За считанные годы писательница доросла до мемуаров. Книга "Мой одесский язык" начинается с рассказа-предисловия (страниц на 20) о том, как Т. Соломатину пригласили в книжный магазин "Москва" провести "Урок одесского языка" в рамках программы "Литературные столицы мира". Урок удался, и решено было написать целую книгу. В том вошли воспоминания Соломатиной о детстве - часть, которую испортить сложнее всего (и которая, в принципе, не требует писательского таланта). И рассказ о поездке в Одессу уже в образе "известного российского писателя". Для объема в книгу вставлены любимые стихи автора и несколько интервью, в том числе и те, что Соломатина считает неудачными.

Ну, перейдем к самому интересному, цитатам.

С. 7. "... (не очень тактично поминать Бунина и Маяковского рядом, ну да их проблемы уже иные)". В книге Соломатиной их вообще не стоит поминать. С. 8. "Или же потому, что любая моя книга, поступающая в продажу в книжный магазин "Москва", медленно, но уверенно каждый раз оказывается в топ-20, а то и в топ-10 продаж русской прозы, а "Приемный покой" даже целых четыре часа был книгой месяца, после чего руководство магазина резко сменило политику на правильную и духовную..." С. 9. Здесь Т. Соломатина использует выражение "на полном серьезе", потом поясняет его, потом дает сноску о том, что в пояснениях оно не нуждается. С. 10. "Да я Власа Дорошевича читала уже тогда, когда эти маркетологи с пиарщиками комбинации из трех пальцев (в одесском языке - дуля, в русском - кукиш или фига, хотя где сейчас дуля не дуля?) своим родителям из колыбельки показывали". И талант к раздуванию текста уже тогда проявился, наверное. С. 12. "Я подрастаю, и в моем бездумном акациевом соленом языке появляется акцент цветущих свечек". (Это про каштаны). С. 17. "Мой одесский язык хорош настолько, что позволяет мне свободно общаться в среде носителей. Никогда на одесском Привозе во мне не вычислят москвичку". Да и в Москве тоже. С. 22. "- Круто! Обалдеть. Ты - талант!

• Надо же! - скептически заметила я человеку, издавшему - на тот момент - уже пять книг моего авторства".
• Напиши книгу.
• Здравствуй, елка, новый год! (Оригинальная реплика не прошла цензуру, - Прим. автора) Я только тем и занимаюсь, что пишу книгу. Как только заканчиваю предыдущую, так сразу же начинаю следующую. И каждый раз - книгу".

И, наконец, финал: С. 281. "И полного выздоровления от "одесского синдрома" у тех, у кого в паспорте, в графе "место рождения" написано: "ГОР. ОДЕССА", не наступит никогда. Ну что ж, боишься дифференцирования личности? Интегрируй пространство!"

Дальше процитировано стихотворение Э. Дзюбина.

Это книга-ощущение, книга-воспоминание, книга-осознание и книга-щемящая грусть.

Редко человеку удаётся детально запомнить события своего совсем раннего детства. У Татьяны Соломатиной это получилось. Более того все воспоминания переданы так явственно и так чувственно, что кажется, ты вместе с ней гуляешь по улицам Одессы, смотришь представление в Оперном театре, получаешь по лбу старой телефонной трубкой зелёного Пыр-Пыра или испытываешь ужас перед "рогатой козой". А эти слова будто про тебя сказаны:

"В такой большой семье, как у меня, всегда кто-то есть в море, кто-то в горе, кто-то в радости, кто-то в гадости."

Удивительно добрый и светлый рассказ о своём любимом городе детства, о самых замечательных людях, о потерях и надеждах.

Эта книга и меня заставила вернуться на улицы далёкого прошлого, прогуляться по местам"боевой славы", многое уже кануло в Лету, но ощущение радости и трепет воспоминаний дорогого стоят.

Замечательное чтение!