Кто из нас, хотя бы раз в жизни, не хотел стать маленьким диктатором?
Все мы знаем, как невыносимо живётся, когда во время отдыха с книгой в уютной постели, сосед за стенкой вдруг включает дрель. Утром. В выходные. Это похоже на мрачную антиутопию, когда мир захватили злые клоуны-аутисты.
Хочется взять эту дрель и… (цензура).
Но ещё более мрачную антиутопию я испытал сегодня ночью.
Тяжело на душе, когда ты поссорился с любимым человеком, лежишь с ним в постели, молчишь.. как-то хором, молчишь. Ещё и кот твой, дурачок, молчит в ногах любимой, словно сами ножки любимой молчат и хмурятся на тебя, повиливая хвостиком.
И в этот миг, за стенкой.. начинают стонать соседи. Не просто стонать, мол, они вдруг что-то хором вспомнили грустное из детства, пенку от кипячёного молока в детском саду, или грустное письмо от любимого человека..
Нет, просто соседи занимаются сексом. Благо, не все соседи в доме, а только двое.
Это грустно. Лежишь с любимой, молчишь.. а улыбки ваши, как барабашки, нет-нет, да и.. да. Что-то скажут телепатически, и даже кошка в ногах мурлыкнет, словно ножки любимой мурлыкают.. и тогда хочется нагнуться и почесать за ушком, нежно, ножки любимой.
Но это уже какая-то ласковая антиутопия: ушки у ножек любимой..
Но бывает и ещё хуже: ты читаешь пьесу Набокова (антиутопию мрачную, но забавную), грустишь, думая о смуглом ангеле, ждёшь от него письма или весточки.. а за стеной — занимаются сексом клоуны аутисты.
Чем не антиутопия? И читается плохо, и мечтается о смуглом ангеле, так себе..
Это же как в антиутопии: я же не могу допустить, чтобы внешняя тирания жизни, прогнула меня. Это была бы трусость, если бы я ушёл читать Набокова в ванную или на кухню, словно в подвал.
Поэтому я рыцарски терпел эти антиутопические звуки за стеной и читал Набокова.
Казалось, что муж соседки, приехал в командировку намеренно, чтобы насиловать мои уши и моё настроение.
Хорошее чтение Набокова вышло. Я пару раз хотел покончить с собой. Один раз с мужем (соседки).
Барсик залез под кровать, в лучших традициях антиутопии.
Знаете как это страшно? Нет, я не про Барсика под кроватью.
Когда ты читаешь прекрасную книгу, а за цветами на обоях, занимаются сексом, так что кажется, что стонут цветы и травка, а ты в это время.. как идиот, охотишься за комаром и хлопаешь в ладоши, словно в театре лунатиков, где пылинки танцуют в ласковом луче.
Приложил ухо к цветам на обоях: там тоже что-то похожее на шлепки. И ты с грустной улыбкой думаешь: может там живут добрые и несчастные аутисты? Приехал муж с командировки, давно не видел жену.. и вот, сидят они ночью, в постели, одетые, и хлопают в ладоши, быть может хлопают комаров, быть может даже невидимых комаров.
Для разнообразия, я дал себе пощёчину. И за эти мысли и за многие другие. И ещё раз дал. Интересный звук вышел. Почти как за стенкой. Может и они услышат меня и подумают, что я.. тоже занимаюсь любовью со смуглым ангелом, что я — счастлив?
Дал себе три пощёчины и робко застонал. Уткнулся лицом в синий томик Набокова и тихо заплакал.
За стенкой, послышался лёгкий женский смех: с грацией мотылька, он сел мне на правое плечо..
Мне иногда кажется, что лучшие читатели Набокова — это аутисты.
Мне даже однажды сон приснился: в тёмной комнате, похожей на шкаф, жутковатый, но очаровательный, потому что там порхают в лунных проблесках — бабочки, сидят аутисты и читают Набокова. И как только один из аутистов разгадает тайну текста, он улыбается и превращается в бабочку.
Мне грустно, что большинство читателей Набокова, не подготовлены к нему. Это как если бы вы пришли в Лувр, или на концерт Дебюсси, и по ошибке попали в буфет, или в подвал. И там бы зачарованно и ахая, блуждали.
Мне грустно, что большинство читателей, как дети, очаровываются сладкими и необычными метафорами Набокова, и проходят мимо основного: перепархивания теней и шёпота бездн: перепархивания бездн.
Давайте честно. У Набокова — эстетический палимпсест, полный аллюзий и отсылок. Нормальный читатель не обязан знать малейшие детали пьес Шекспира или испанского поэта 18-го века, Алехандро эль Лаоне, погибшего на дуэли, в приступе лунатизма: он выстрелил себе в грудь, на карнизе, думая, что его соперница — луна, или — голубь.
Ладно, этого поэта я только что выдумал.. не важно.
Нормальный читатель может уловить тонкий подсвет аллюзии на Шекспира, когда герой говорит: Полцарства за огни за окном!
Но у Набокова текст испещрён такими отсылками, и их сумма, сумма теней, как та самая таинственная чёрная материя, из которой на 87% состоит вселенная, как раз и даёт силуэт трансцендентной бездны сюжета, который останется за чеширскими ушами удивлённого и чуточку очарованного читателя.
Ну кто уловит тонкую отсылку к шекспировскому «Сну в летнюю ночь», в простых словах героини: «на той горе жил колдун и белая серна.. Зачем вы взорвали гору?»
А какой вменяемый читатель, в трезвой памяти и в пьяном уме, увидит отсылку к пушкинскому малоизвестному стиху (я увидел случайно, потому что.. я люблю смуглого ангела, тьфу ты — Пушкина). У Набокова — «Всё куплю, сказал мулат..».
Скажем прямо — 97% читателей пройдёт мимо этой фразы, весьма обычной, в траве других фраз.
Но это важная отсылка к Пушкину: «Всё куплю, сказало злато, всё возьму — сказал булат!»
Отсылок на Пушкина много в пьесе. Одна из самых утончённых — когда министр, к которому на приём пришёл некий таинственный изобретатель — Сальваторе Вальс, переспрашивает у подчинённого: кто? Сильвио?
Это персонаж пушкинского Выстрела. Одержимый местью.
Пьеса Набокова — это некий фотографический негатив его гениального романа — Приглашение на казнь.
Уже на уровне названий, есть рифма танца: Приглашение на вальс..
И если в романе, гг живёт в тоталитарном и трансцендентном мире, где могут осудить за то, что ты — непрозрачный, и в камере у тебя надзирателем будет — сам Родион Раскольников, который будет по вечерам танцевать с тобой, то в пьесе, гг — это не нежный и ранимый герой, а сумасшедший и мрачный гений, злобный гений.
Сальватор Вальс — изобрёл таинственную машину, которая может производить чудовищные, почти что атомные взрывы в любой точке планеты: эта машина может изменить весь ход истории (пьеса написана в 1938).
Тут символично имя гг — Сальватор, это отсылка к Христу. В пьесе не раз будут мелькать евангельские тени: 12 апостолов, у Набокова превращаются в 12 генералов, полубезумных, с именами, словно бы похожих на бред: Гриб, Гроб, Граб, Бриг, Брег..
Словно разводные круги на тёмной глади сознания бредящего человека, который хочет сказать что-то важное, но не может. Словно в этих словах зашифрована вся тайна Человека и жизни. И страшно высказать это последнее Слово — потому что за ним пустота, как в гробу.
И Министр и Вальс, по очереди (в смене «танца»), будут повторять вслед за Христом: да минует меня чаша сия..
Вальс — это и танец и метафизика кругового танца, почти как в Вечном возвращении Ницше. Дополнительный 10-й круг Дантова Ада, похожий на скрытую орбиту зловещей планеты.
В чём же выражен этот метафизический вальс?
Наверно, в обречённости этого мира — на тоталитаризм. В этом мире всё срывается в тоталитаризм — и жизнь и человеческое и моральное и наука и искусство и религия, Небеса.. лишь одна любовь и красота — вне тоталитаризма. Беда в том, что люди не хотят быть любовью и красотой, цепляясь то за разум, то за мораль, то за человеческое, мужское или женское..
Мне иногда кажется, что весь ад войн, человеческой резни.. это просто разросшаяся тень чувства мужчины и женщины, которые пару тысяч лет назад поссорились и не смогли услышать друг друга.
Вы замечали, что ад тлеет в каждом? Нет, я даже не про апокалиптических кровавых клоунов, которые становятся президентами, а про простых людей: вот вроде бы кроткая и улыбчивая библиотекарша. Милая и добрая. Но кто знает? Если дать ей чёрную латексную обтягивающую форму, кнут и.. два бокальчика вина - она могла бы царствовать над мужчинами.
Так и Вальс. Он изобрёл — величайшее орудие смерти. Он пришёл к министру, чтобы предложить ему это изобретение.
И ведь Вальс — хороший человек… на поверхности, как и большинство из нас.
Он мечтает, чтобы все люди на земле слились в одну дружную семью, чтобы не было войн, и все жили в любви и счастье.
Беда в том, что все.. все пути жизни, человеческого, морали, неба.. ведут в ад. Если они хоть на шаг свернут в сторону от любви. А сворачивают все, ибо есть тропки, где нужно отречься от себя и стать — Любовью. На это решился лишь один раз, бог, и то, на миг, с точки зрения вечности.
Что интересно, у Набокова, словно в кошмаре, который снится Евангелию, сливаются образы Христа и Антихриста. Ибо пришествие к министру — Вальса, это пришествие Христа, но и.. Антихриста.
Вальс, искушает министра, как Сатана искушал Христа, в пустыне: чудесами и властью. Он показывает силу своей машины, взрывая гору за окном: тонкий оммаж в сторону уставшего Сизифа и его утомительного танца с камнем.
Не будет горы? Не будет войн? Ах.. человечество с удовольствием найдёт себе новый камень и.. Яму.
Итак. Прелесть пьесы в том, что она, по сути дела — Сон. Сон Вальса, который дожидается в приёмной министра. Это ожидание и Христа и Антихрист, у Врат мира, это томление эмбриона в утробе матери, в позе Будды, в почти космической лиловой тьме. Сон самой жизни. И не случайно одного из героев зовут — Сон (мужчина, но.. как написано у Набокова в пьесе, его может играть и женщина). Опять же, отсылочка и на Ариэля, из Бури Шекспира, и на шекспировскую комедию «Как вам это понравится», про двух близнецов — брата и сестру, поменявшихся одеждами.
Тайное очарование пьесы в том, что пока Вальс спит в комнате ожидания и видит сон, в котором он становится властителем мира, избавляющего людей от гнёта войн, оружия даже и т.д., сквозь доверчивые декорации сна, тот тут то там, просачиваются отблески реальности, что создаёт эффект сна во сне, тройного даже сна, ибо мир — есть сон. Но не наш.
И это страшно: чей — сон? Точно, не бога.
Вальс замечает, что 12 генералов (апостолов ада), до жути нелепые. Один из них, на совещании о судьбах мира.. рисует машинку детскую. Красную. Как в детстве у Вальса.
Другой генерал, читает стих.. который что-то напоминает Вальсу: его сожжённые стихи.
Читателю будет интересно самому провести расследование и уловить, как и где сквозится Реальность, почему символ машинки так важен, что она появляется в разных местах пьесы.
Что интересно, во втором акте, Вальс, став Императором Земли, начинает говорить высоким штилем, почти белым стихом, как бы подчёркивая этим, что его душа жаждет небесной красоты и справедливости, что она летает в эмпиреях.. а на самом деле, Вальс превращается.. в обыкновенного и жалкого диктатора, который может легко, ради своей прихоти, как ребёнок, требующий игрушку — сжечь целый мир.
И это чудесный символ Набокова: и генералы у него и диктатор — словно дети, играющие в свои идиотские игры. Играющие с миром, как дети с бабочкой, отрывая с любопытной улыбкой крылья у неё.
Спросите себя (для антуража, можете спросить перед зеркалом, со свечой, в три часа ночи, голым) — я диктатор? Я хороший человек?
И все ответят, с улыбкой.. ну какой я диктатор! Я кошек люблю… я людей люблю, я сейчас ем булочку с вишней. Голым, перед зеркалом, в три часа ночи, со свечой, прости господи..
Шутки шутками, но присмотритесь к себе: добрейшей души человек, может за одну ночь — за одну минуту, убить, выжечь в себе, как в Хиросиме сердца, сотни тысяч светлых и невинных чувств, связанных с любимым человеком.
Просто мы живём в эру не Любви, а этого мрачного циклопа-аутиста — морали, которая не видит трагедии чувств, их гибели.
Так и Вальс. Всё болезненное в нём, тёмное, никуда не делось, а просто пригласило на танец — весь мир. Ушёл один диктатор, пришёл другой: Боль.
Почти что бог.. но — Боль.
Набоков чудесно подсвечивает юмором этот кошмар и танец во тьме, словно твой мизинец-лунатик (мизинец-мученик!) приглашает на вальс — дверной косяк, или угол шкафчика.
Вальс просит Сон (так зовут того самого женственного репортёра), чтобы он привёл ему пятерых женщин.. для услад.
И тот приводит ему: одну толстуху, другую без рук, проститутку..
Не хватает как в анекдоте: американца (напуганного) и русского, вполне весёлого: один чёрт, всё равно нечего терять..
Всё герои — сообщники и участники бреда Вальса.
В какой-то миг, читая о том, как на «троне» сидит Вальс, с перебинтованной головой (после покушения), мне подумалось: а ведь до чего похож.. на нашего Буншу!
Это я так вспомнил пьесу Булгакова — Иван Вальсильевич меняет профессию.
И ведь как всё сходится! И там и там — безумный изобретатель и его шайтан машина. Перемещение — у Булгакова, во времени, в Набокова — в пространстве искривлённом. Подмена «царя». Ну и.. искушающие царя — царицы.
Интересно, читал ли Набоков — Булгакова, или хотя бы смотрел фильм Гайдая?
Во всяком случае, тема сна — как уравнение Эйнштейна = в квадрате. Ибо возможно, что сон снится не Вальсу, который быть может и правда, очень добрый и несчастный человек. Быть может он задремал не в зале ожидания министра.
А на самом деле находится в сумасшедшем доме, и он сошёл с ума от любви, и машина смерти — это его сердце (красная машинка, которую рисовал генерал), которое вот-вот разорвётся и разрушит весь мир.. который без любимой — пуст, как после ядерной войны.
Тот самый очаровательный мужчина — Сон, с женскими чертами, посещающий нашего Вальса, это эхо и призрак умершей возлюбленной Вальса: любимая, растворилась в бреду Вальса, заполнила целый мир.
Кто прочёл пьесу и читает эти строки — быть может грустно улыбнётся и поблагодарит меня.
Почему? Большинство читателей, как и литературоведов, (последние, так часто похожи на генералов из пьесы — Гриб, Греб, Гроб..), увидят в пьесе лишь основную мелодию тоталитаризма и вечного вопроса: гений и злодейство (по Пушкину).
Но на самом деле, эта пьеса — о Любви.
Просто у меня с детства, после одного страшного взрыва в судьбе, после которого поседели волосы на виске (6 лет) — проявилось некое уродство души: я мог видеть ауру людей и не только, позже, это синестетически перекинулось на искусство и любовь: я могу.. чуточку умирать, как и положено в любви настоящей или в общении с Красотой, и, почти спиритически проникать в душу произведения, выходя с ней на связь так, как не выйдут литературоведы, особенно трезвые.
В начале пьесы, знакомый мотив.. Лолиты.
Министру, в глаз попала соринка, и генерал пытается её вытащить. Символ прозрачный: искривлённый взгляд на мир. Фактически, тут можно было бы написать очень подробно, о связи пьесы и сказки Андерсена — Снежная королева, там где Каю в глаз попал осколок разбитого зеркала.
Но мы не будем утомлять читателя и вгонять его в сон.
Просто вспомнилось, что первая встреча Гумберта и Лолиты, была в схожих обстоятельствах, но если в пьесе — Министр с ужасом отказался, чтобы соринку из глаза, доставал языком — здоровенный мужчина, то Лолита согласилась.
Это же невероятно интимно! Быть может для ангелов, поцелуй в глаза, более интимен, чем кунилингус: всё равно что поцеловать душу..
Смуглый ангел.. я бы хотел жить в такой утопии нежной, где бы ты встречалась в Москве со своим любимым человеком, он бы тебя целовал в разные интересные и улыбчивые места… пусть, пусть! Я не ревную почти, просто сердце, в спешке склеенное, (с примесью ромашек, травки, перепуганного светлячка и лезвия), вновь разрывается.. Но пусть он оставит мне — твои милые и неземные глаза, чуточку разного цвета, цвета крыла ласточки на заре.
Я бы приходил к вам домой, по пятницам, вечером, и просто целовал твои милые глаза, на глазах у твоего любимого человека.
Это же совершенно невинно.. не так ли? Должна же быть хоть какая то справедливость в мире? Любимому — ты, вся. Мне — твои милые глаза. Ну, иногда я бы проводил своим тёплым язычком по чеширской улыбке твоих нежных ресниц, и по карим, августовским сумеркам твоих нежных глаз…
И твой любимый улыбался бы нам, потому что это так же невинно, как поцеловать крыло ласточки.
Мы бы жили вместе. Он бы целовал тебя всю… а я — лишь твои милые глаза. В тот миг.. когда он целовал бы тебя везде. Разве это не утопия и не рай?
Что только не приснится, за чтением Набокова.. особенно когда цветы и травка на обоях, сладко стонут.
193 понравилось
