Избранное, или Шёпот шума

Одна из причин жадности, с которой читаем записки великих людей — наше самолюбие: мы рады, ежели сходствуем с замечательным человеком чем бы то ни было, мнениями, чувствами, привычками — даже слабостями и пороками. Вероятно, больше сходства нашли бы мы с мнениями, привычками и слабостями людей вовсе ничтожных, если бы они оставляли нам свои признания.

Ей хотелось известно что, известно с кем. Но «известно кто» не звонил, зато звонил неизвестно кто.

Один плохой мальчик сказал: "Вот дверь, а вот щель, сунешь пальчик будет зайчик", а один дурачок сунул, пальчик хрустнул и превратился в блинчик.

В трехлитровой банке поместилось четыре литра пива. Он шел обратно, и пиво все как-то приминалось и уськало.

Василькисе приснился сон, как будто одна ее приятельница продала ей квартиру, хорошую и дешевую, всего за две тысячи долларов и, когда Василькиса туда вселилась, оказалось, что ей продали квартиру вместе с бабушкой. Чего только не бывает во сне. А в жизни? Чего в жизни только не бывает. Но от страшного сна можно проснуться. А от страшной жизни как проснуться? Только умереть. А может, проснуться — это и есть умереть?

И как правило, он обращался с ней как с куклой, и в виде исключения он позволял ей обращаться с ним как с куклой.

И в тот миг, когда они стали безумно целоваться, они так целовались, как сумасшедшие, и мстили этому мигу за то, что этого мига больше не будет в этот поцелуй.

Неприятно смотреть на засос. Завтра он будет синяком. Нехорошее пятнышко. В этом пятнышке — избыток любви.

Что-то не видно счастливых людей. Куда-то они все попрятались. Куда? Может, там, где они спрятались, — там и счастье? Может быть. Зато несчастные все на виду. Вон тот, и та, и те — все. И все они вместе. И все несчастливы своим собственным несчастьем.

Когда люди друг друга еще плохо знают, они как будто и не храпят, и не блюют, и даже в туалет не ходят, а делают только все самое хорошее.

Он шел целый день, а к вечеру устал. И место, где он устал, было тем самым местом, где можно отдохнуть.

Странно, но жизнь иногда проходит мимо, стороной, а иногда, наоборот — в жизни бывает так много жизни, что с ней не справляешься и бежишь от нее в другую сторону, туда, где кажется, что ее поменьше.

Все кончается. Все. Но после того, как все кончается, начинается все остальное.

А потом пришли девушки аГусева, и первая девушка пришла — первой, а вторая — второй.

А потом они поймали машину за сто рублей. И шофёр за сто рублей был добрый, а не злой, как за три рубля. И они целовались на заднем сиденье за сто рублей.

И хорошо, что водки было мало, и она только началась и вдруг сразу кончилась.

И она мотала головой, и ему трудно было делать то, что она просила. Но эта трудность и была самой сладкой трудностью, потому что все остальное было легко. И так легко стало, когда стало наконец совсем легко.

И она подошла к нему, и он увидел, что вот так ей не скучно. И не скучно не только так, но и так тоже. И они правда совсем не скучали вместе, это было такое нескучное занятие, и оно не оставляло места для скуки.

А при ярком солнце в воздухе бывают цветочки.

И работой называется то, за что платят деньги, а то, за что не платят деньги, называется удовольствием.