Я ожидала несколько другое. И мне категорически не понравилось. А если конкретней - раздражал главный герой, Коля Петров, под чьим именем автор спрятал свою собственную биографию. Благополучная семья, мать и отец уважаемые люди, а ему все приключений хотелось. И ладно б просто украсть у соседей велосипед, так он же еще и групповое разбойное нападение спровоцировал. Благо потерпевший, обычный работяга - учитель, чудом остался в живых. А у Глаза тем временем тюремная романтика. Напоминал мне сегодняшних ауешников, которые неволи не нюхали, но в статусах пишут воровские фразочки. Его поведение утомляло, честно. Да, понятно, что на малолетних зонах порядки были более жестокими, чем на взрослых (знаю, да, дядька в советское время сидел и на малолетке, и потом на взрослых, брату моему "воспевал" всю эту "романтику"), но ведь он вел себя порой как шакаленок, а сам, тем временем, ждал, что отец добьется хоть какого - то снижения срока. Ах, горе, отец умер. Но горюет - то не об отце, а о том, что помочь больше некому. И грезит о девчонке. Ну и на кой ты ей нужен? Ни образования, ни ума, ни понимания жизни.
Все вот эти красования "в карцере мне не привыкать", "в малолеток при побеге не стреляют", издевательства над сокамерниками... Не знаю как другим читателям, а мне герой был отвратителен в своем самолюбовании. Абсолютно безнравственный моральный уродец, собственными руками загубивший свою жизнь.

      Книга о детской колонии, о "малолетках".
      Увлекает с самого начала, оторваться невозможно и читается на одном дыхании, но сразу «переварить» эмоциональную информацию не получается. После прочтения "Одляна" несколько дней находился в каком-то странном состоянии – читать ничего другого не мог, мысли постоянно возвращались к прочитанной повести, взгляд становился невидящим и перед глазами отчетливо стояли эпизоды книги.

"Это страшное, это странное повествование! По всем правилам литературной
науки никогда не достигнешь подобного эффекта." (из предисловия, написанного А. Битовым)

      Бессмысленно жестокое отношение к детям со стороны других детей и взрослых - самый страшный вид жестокости.

Пацан к успеху шел.

В этой общей корявости, примитивности и неказистости притаилась некая аутентичность, которая и является главной ценностью текста. Потому как написан он человеком, который, как будто, вообще ничего не знает о литературе и бесконечно далек не то, что от мирового - какого-то локального литературного процесса. Всевозможные законы литературы тут не нарушены, просто в том мире, где существовали Габышев и колония Одлян, не существует литературы, а, следовательно, и ее законов. Есть беспредельная детская жесткость, боль, голод и холод. Без метафор, без образов, без литературности. Голая жизнь как она есть. Простая до наивности и грязная местами до тошноты проза, написанная словно по какому-то наитию, спонтанно. Огромное количество ненужных деталей, навязчивое повторение одних и тех же сценариев, внезапно появляющиеся и исчезающие персонажи второго плана, хаотично возникающие флэшбэки и максимально непродуманная структура в купе с пестрящим феней языком украли у меня не один час сна. Но я об этом не жалею. Почему-то.

Главное впечатление от «Одляна...» - правильная история. Да, не какая-либо, а правильная, несмотря на множественные огрехи, своеобразный хэппи-энд и неудачные попытки слегка осветлить образ ГГ с помощью его неуместной, неправдоподобной влюблённости. Да, и сам герой правильный: вне зависимости от планов и усилий Габышева он получился именно правильным.Подонок, который до конца не понимает, что он такого сделал-то, и винящий всех, кроме самого себя, в своей горькой, тяжкой планиде - типичный «постоялец» ВТК и поныне, как и завсегдатай «детской комнаты», по которому тюрьма пока плачет.

Леониду Габышеву, может быть, и нужно поставить в укор некоторые ошибки по части теории литературы и стилистики, но он точно, без пространных оценок и подлых авторских манипуляций, воззывающих к жалости читателя, и уж точно обвинения жертв, изложил свой опыт преступления и наказания на примере явно очень собирательного, очень среднестатистического Коли Петрова, также Яна, Хитрого Глаза или просто Глаза. Его путь к успеху зафиксирован в миллионах документов социальных педагогов, инспекторов ПДН, полицейских, прокуроров, сотрудников ФСИН и поныне; Коля Петров с тремя кличками из «Одляна...» стал классическим воплощением того, кому тюрьма на роду написана. Габышев показывает, что на малолетку «по глупости, по молодости, по ошибке» не попадают - это закономерность. Сначала Колька рос, как сорная трава. Затем он стал буянить в школе, срывать уроки и перестал учиться. Родители, - особенно отец, - ему потворствуют, но не столько от слепой любви, сколько из опасения за собственную репутацию. Папаша Коли, майор милиции в отставке, сам учит сына отпираться на допросах; благодаря его жалобам Петрова не исключают из школы, и он продолжает мешать учиться другим... Учителя, мне кажется, что эта книга была написана не о шестидесятых годах прошлого века. Колькиному становлению сопутствует культ бытового воровства в его селе: воруют все - от мелких пацанов до учителей; воровство считается доблестью. От мелкого воровства Колька переходит к крупному, список его правонарушений растёт, от мелких к крупным. Парню даётся миллион шансов остановиться - его долго не арестовывают.И вот, уверенный в собственной безнаказанности, Петров попадается на горячем (и милиция пока не знает, что Колька ещё и убийца). Сначала он находится в СИЗО, затем едет в Одлян, которым его пугали. Пережив первые унижения, Колька мечтает, что там-то он будет унижать, а не его.

Как же он ошибался.

Одлян - то место, где на любую наглость найдётся большая наглость, а на любую силу - ещё большая сила. Всё держится на кулаке. Кто сильнее, тот и прав, а правы только активисты (сотрудничающие с администрацией) и блатные. Они сильнее, опытнее, их много, и за ними собственно администрация, которая кидает к этим отморозкам новеньких на растерзание. Блатные и активисты умеют сильно бить, не оставляя следов, и науку эту постигают с упоением, потому что это умение пригодится на воле. Бьют здесь за всё - за отказ заправлять чужую кровать (а попробуй не заправить - получишь палкой!), за отказ мыть полы, за двойку на уроке, за симуляции и членовредительство (попытку сбежать из этого ада). Колька мечтает покончить с собой и боится, что выживет, потому что за такое нарушение режима... Уж лучше бы избили. И деться некуда. Кольке страшно опуститься, как опустились слабые Амёба и Вася, живущие в болезненном анабиозе. Этих парней уже западло бить: у них всё настолько отбито, что им больно лёгкое прикосновение к груди, их взгляды неподвижны, они гадят под себя, едят мокрый хлеб, поднятый с пола, а Вася еле ходит после инсульта, случившегося от побоев. Но, пережив пытку и не признав клевету, Колька поднимается в глазах заключённых и показывает, насколько его может развратить малейшая власть. Впрочем, долго это не продлится, и Кольке снова станет плохо в стенах колонии. Тогда он решит воспользоваться нераскрытым разбоем, своим убийством, и начнётся его путешествие по СИЗО.

На страницах «Одляна...» нет ни одного положительного героя, даже нейтрального - все мрази. Даже когда они заявляют, что невиновны, стоит делить их слова... нет, умножать. На ноль. Потому что грош-цена в базарный день слову того, кто попал в «малолетку» - они мастерски умеют лгать, оправдываться и перекладывать ответственность с себя на жертву, государство, учителей, родителей, да всех вокруг. Сотрудники колонии садистичны не меньше, чем контингент, которых они должны исправлять. Исправления, кстати, здесь не будет. Невозможно оно одними уроками и мероприятиями по плану. Не получится. Одни органические поражения мозга на почве «моргушек» и битья палками, унизительно отбитые почки этому препятствуют. Травмированные лобные доли дают большой заряд жестокости в будущем. Умолчим об унижениях, которые сломали и ожесточили воспитанников. Недаром преступники, прошедшие «малолетку», слывут самыми жестокими.

Поэтому у продолжения этой книги весьма неоптимистичное название. И, возможно, поэтому автор книги, Леонид Габышев, закончил свои дни в психоневрологическом интернате.

Огромный минус этой истории - искусственное, нарочитое лейтмотивное воспоминание Кольки о девочке Вере; искусственная, нарочитая, словно прилепленная к роману не очень тайная любовь. Не к месту Колька вспоминает про свои «светлые чувства», которые вдруг становятся его смыслом жизни, стимулом не сломаться и выйти на свободу. Зачем? Кольке никто не дорог, даже он сам, вероятно - и он будет так трепетно любить девочку, с которой у него ни одного разговора и несколько писем в один конец? Не того склада главный герой, чтобы сентиментально поклоняться девушке и придавать такое значение любви.

Во многом автобиографический роман, отразивший опыт пребывания автора в колонии для несовершеннолетних. Действие происходит в конце 1960х - начале 1970х годов в СССР.  Это сейчас лагерной прозой с натуралистическими подробностями никого не удивишь, а в 1980х годах прошлого века книга Габышева была если и не шокирующей, то очень откровенной. И как минимум он был первым, кто описал жизнь несовершеннолетних заключённых за колючей проволокой. "Одлян" вызвал достаточно большой резонанс и был издан за рубежом, причём во Франции под названием "ГУЛАГ для детей". Французское название, на мой взгляд, чистейшая спекуляция - никто из героев романа даже близко не напоминает борца с тоталитарным режимом, от режима же страдающего. Главный герой - Коля Петров, обычный трудный подросток, попавший в колонию за серию краж и разбойное нападение. И другие ребята тоже отбывают свои срока исключительно за уголовные преступления. Нет никакого антисоветского пафоса, который наши "западные партнёры" готовы высматривать даже под микроскопом и при отсутствии выдумать. Леонид Габышев отнюдь не великий писатель. Более того - вообще не писатель, тем не менее ему удалось написать пронзительную и страшную книгу, в которой нашлось место и для ада и для веры. Ад и вера под одной крышей, буквально по соседству, через стенку души. Причём веры во всех смыслах этого слова, от абстрактного до вполне конкретного её воплощения в желанном образе; все смыслы, все надежды для Коли Петрова выжить в одлянском аду, сошлись в образе девочки Веры, которая едва ли знала о его существовании ....... "Одлян или воздух свободы" с литературной точки зрения далеко не шедевр. Язык романа прост, почти примитивен и шершав, как старая штукатурка ...... и тем не менее затягивает, забирает в себя. Психологическая проработка персонажей на нуле ...... а они тем не менее живые. Это книга не творение писателя, а неизвестно как перемещённый на бумагу кусок жизни человека, который видел ад и выжил в нём. Который хоть и не обрёл свою Веру (зачем примерной девочке какой-то зэк?), но всегда с верой в сердце. Леониду Габышеву удалось написать книгу, благодаря которой его не забудут ...... удалось только один раз. Потому что, повторюсь, он не писатель. А другого такого "кровоточащего куска" в его жизни не случилось. После "Одляна" написаны лишь пара повестей и несколько рассказов, оставшихся незамеченными. Умер Габышев в психоневрологическом интернате, так и не став писателем, но оставив после себя всего лишь одну, но бессмертную книгу. Хотя почему "всего лишь" ...... Для многих маститых и плодовитых мэтров литературы, даже одна бессмертная книга - несбывшаяся мечта.

Начала я читать эту книгу как- то скоропостижно, тема, конечно, очень специфическая. И все время вспоминала своих бывших учеников. Вот кому бы эта книга пригодилась! Это было очень давно, я еще училась и подрабатывала учительницей в школе. Школа была в спальном районе, из тех, которые сейчас называют " социальные". Дети рождались и вырастали в семьях, где не были редкостью алкоголизм, бедность, грубость. Практически у каждого был родственник, который сидел. А не родственник, так сосед. Эти дети жили и не знали другой жизни, 9 классов-училище- армия- завод- пиво с друзьями. Вот и весь их нехитрый план на жизнь. Конечно, они видели по телевизору космонавтов, ученых, путешествия и пр, но для них это все было, как другая планета. Что- то, что их не касается и касаться не может. А из реальной для них, доступной, романтики были зона, тюрьма, этап. Помню, как старательно- небрежно роняли они слова: " ходка, откинулся, в авторитете" и пр.
Главный герой Коля, он же Ян, он же Глаз попадается на краже. И в первый же день заключения получает возможность оценить " романтику" этой новой жизни:

«Ярости в Коле не было. Чувства парализованы. Воля наднадломлена. Хотелось одного — чтоб быстрее все кончилось. Раньше он думал, что среди заключенных есть какое-то братство, что они живут дружно между собой, что беда их сближает и что они делятся последней коркой хлеба, как родные братья. Первый час в камере принес разочарование. Он готов плакать. Лучше провалиться в тартарары, чем беспомощному валяться под насмешками на полу.»

Коля готов на что угодно, лишь бы оказаться на свободе. Но пути назад нет. Дальше все становится только хуже: он оказывается в колонии для малолетних Одлян:

«Десятилетиями на пацанах отрабатывались удары. Опыт передавался от бугра к бугру, от рога к рогу, от вора к вору. Самые уязвимые места в человеческом теле были известны. Главное, когда бьешь, надо точно попасть. Вот потому такие начинающие активисты, как помогальник, отрабатывая удары, радовались, когда пацан после молниеносно проведенного удара падал, как сноп, или, оставаясь на месте, на две-три секунды терял сознание. Все, кто избивал пацанов, знали: доведенные до совершенства удары пригодятся на свободе. Там, в случае чего, они в мгновенье вырубят человека.»

Читать было трудно, местами просто мутило от безнадежности, жестокости, тоски. Главный герой, как и другие малолетние заключенные, готов покалечиться себя, признаться в нераскрытых преступлениях, покалечить другого, убить, только бы вырваться из этого ада хоть на время. Он мечтает (!) о самоубийстве. Но боится, что его спасут. И тогда изобьют еще сильнее. Отбиты почки, печень, ноги гниют. Постоянный голод, постоянные издевательства. Не от охранников! От своих же. От " товарищей по несчастью". Перед глазами - примеры тех, кто сломался. Оказался на самых низших ступеньках тюремной иерархии. Постоянный страх оказаться с ними. И понимание, что не выдержишь, не справишься, не выживешь.

Роман во многом автобиографичен. Язык очень простой, чтобы не сказать примитивный. Но он удивительно гармонизируется с этой книгой. Автор не продвигает никаких идей, не делает никаких выводов, " не жалеет, не зовет, не плачет". Просто излагает последовательно события. Я думаю, Автор от природы был талантливым человеком. Но, к сожалению, большой литературной карьеры он не сделал: с 90-х он находится ( если еще жив) в психиатрической лечебнице. Что неудивительно. Удивительно то, что он, пройдя через этот ад, в принципе выжил.

Это был глоток которого мне не хватало при прочтении психологических драм. Иногда это был глоток настоящего горного воздуха, холод, что непременно пробуждает к жизни и гонит досадные мысли. Иногда дух свободы уходил, и на его месте появлялся запах сырости, запах серых тюремных камер, пронимающие до костей чувства бессилия. Нигде в других произведениях- пусть богатых на правдивость и убедительность, при этом не отнимая худож. составляющей- я не встречала таких интересных героев. Небольшой по объёму роман вобрал в себя большое количество персонажей- авторских, четко очерченных, "живых" и запоминающихся.
ГГ, уже с самого начала, предстаёт сломленным человеком, готовым ломать тюремные стены и собственную жизнь. Колька мотает срок в Одляне и автор уже окружает его холодом реалии. Здесь порушены все нормы морали и возведены нормы животной дисциплины. Человечность здесь- предмет фантазии. Тюрьма вытравила из героя всё, кажется, все средства к спасению исчерпаны, кажется надеяться больше не на что, кажется Бог оставил тебя, предал, и всё земное тоже. И вот именно в эту секунду, серый мир сталкивается...нет..не с человеческим духом и его любовью к однородной жизни, а с риском потерять возможность вновь увидеть ее( занимала ли Вера в судьбе Коли сколько-нибудь значительного месте мне не известно). Таким образом, ГГ, выбирает верную дорогу и автор, в свою очередь, не скрывает, что она до самого конца не окажется для него легкой, ибо Коля с самого начала пошел по тропе крутой и извилистой.
Автор вовсе не учит нас какими нам быть нельзя, а какими быть нужно. Он не принимает только людей хороших, а лишь помогает создать границу морали, показывая нам личный пример страданий.

10/10

в 1989 году повесть «Одлян, или Воздух свободы» была опубликована в журнале «Новый мир» (формально — журнальный вариант, фактически — только первые две части.
ЧАСТЬ №1 КРЕЩЕНИЕ
ЧАСТЬ №2 ОДЛЯН
ЧАСТЬ №3 НЕ СТРЕЛЯТЬ — БЕЖИТ МАЛОЛЕТКА!
ЧАСТЬ №4 ВОЗДУХ СВОБОДЫ
Важно и то, что время не удалено от нас, мы его еще хорошо помним.
Это конец 60-х - начало 70-х, когда страна погружалась во все более глубокий сон.
-----------------------
Эта повесть ввергла меня в шок.
Такой же шок я получила после прочтения рассказов Шаламова. Но рассказы Шаламова были о времени, которое вроде как "разоблачили".
А это - про время уже нашего существования!
Скажите, сейчас уже не так?!