Блеск Бога

Так вот, о Боге. С точки зрения мироздания, Бог сам по себе не имеет ни пространственных пределов, ни временных. Ничто не может существовать вне его, ни пустота, ни материя, он ЕСТЬ в полном смысле этого слова. Он есть ВСЕ. В силу противоречивости своей природы он в буквальном смысле не способен творить! Бог ничего не может создать в себе, так как оно уже существует. Эту идею «самопоглощающейся Бесконечности» я уже высказывал. В библейских рассказах содержатся описания того, как Божество управляет материей и пустотой, днем и ночью, небесными телами и существами, как делает это художник с помощью своих инструментов. Но все это оставляет в стороне первоначало творения.

— И каково оно?

— Чтобы сотворить что-либо, Бог должен был создать пустоту, «пространство» вне себя. Суть первого «деяния Господа» не в творении, как это утверждается, но в сжатии, в уходе в себя. Он вынужден был самоограничиться, отречься отчасти своей полноты, расщепиться. Это очень важно: Бог не создает своим присутствием, но своим отсутствием, своим уходом. Вот этот уход в себя и стал причиной рождения нашей Вселенной. Такой, как мы ее знаем.

Анкс нахмурилась.

— Так, значит, мы пребываем тут, потому что здесь больше нет Бога?

— Именно так. Создавая пустоту, Бог дал волю «возможному». Часто мы задаемся вопросом о том, как может быть, что Бог, справедливый и бесконечный, содержит в себе и в своих творениях Зло? Ничего подобного. Для творения Бог создал вне себя пространство, где все возможно, в том числе и Зло. Вселенная — результат отсутствия Бога.
Анкс надолго задумалась.

— Это теория, — сказала она. — Но это, опять-таки, недоказуемо.

— Дитя, не всякая правда исходит из умозаключений. Концепция отсутствия Бога, его пустоты не случайна. И если человек не может понять этого, то он может «почувствовать».

— Почувствовать?

— Эта пустота не окружает нас, она не может быть объектом исследования: мы созданы из пустоты! Мы существуем благодаря ей. Она в нас. В самом укромном уголке нашего сознания мы это ощущаем, пусть даже на короткое мгновение. Это смутное чувство неполноты, недостатка, отсутствия, уверенности в том, что нас покинули в этой жестокой и непостоянной жизни, действует на нас, как кровоточащая рана. Мы чувствуем внутри себя пространство, которое ничто не в силах заполнить. О, иногда мы забываем об этом, и тогда нам кажется, что мы избавлены от этого чувства, но оно вновь неизбежно возвращается к нам. Покинутые Богом! Как ты справедливо заметила, ограничение Бесконечности недоказуемо, но оно ощущаемо.

— У меня только один вопрос! Почему? Почему Бог захотел, творить? Внезапно? Почему он породил пустоту и материю?

Небо поднял свои косматые брови.

— Потому что он подобен нам. Или, скорее, потому что мы подобны ему. Все без исключения. Ты знаешь об этом.

— То есть?

Он сделал широкий жест рукой.

— Он хотел быть любимым…

— Вы почитаете царя, слава которого основана на силах зла?

— Не так. Мы преклоняемся перед первым из властелинов, перед тем, кто понял, во всем величии своей души, что добро и зло существуют не для противостояния, а для того, чтобы взаимодополнять друг друга, и что только их подчинение единой власти позволило бы этому несовершенному миру стать лучше. Он использовал демонов-джиннов, чтобы совершать то, что людям было не под силу, от людей он взял то, что демоны-джинны не могли понять, от ангелов — то, о чем джинны и люди могли только мечтать. Эта мудрость воплотилась в Соломоне. Он был царем людей, ангелов и демонов. Никто до него и после него не смог объединить эти силы.

То, что я открыл тебе, всего лишь малая часть загадки. Наберись терпения. Знай только, что ты должна бросить вызов твоему рассудку. Человек — существо ограниченное, как собственным телом, так и своим сознанием; существует бесконечное множество тем, бесконечное множество тайн, которые он не в состоянии не только осмыслить, но даже представить их, так как это противоречит его пониманию мира. При этом не имеет никакого значения, правдива ли, ложна ли, хороша или плоха та или иная история. Классические понятия, которыми руководствуется наш ум, внезапно отходят на второй план. Главное не в том, что человек способен открыть тайну, а в том, что он не должен ее знать.

— Человек ограничен?

— Ты даже не представляешь, насколько.

У человека мысль может передаваться лишь во времени и пространстве. В пространстве, потому что ему нужна материя для ее передачи (книга, изображение, звуки речи), и во времени, потому что ему понадобятся долгие часы, чтобы прочесть эти страницы. Так создан человеческий разум, или, скорее, таким образам он ограничен: он не способен осознать что-либо из Всего. Он подчиняется закону последовательности. В данном случае это будет последовательность тем, глав, страниц, абзацев, предложений, слов, знаков, организованных в согласии со строгими законами грамматики. Вот видишь, снова законы! По аналогии с этим, для нас не представляется возможным думать о двух вещах одновременно. Попробуй как-нибудь, и ты увидишь — это очень наглядный эксперимент. Человек может совершать одновременно разные действия, но он не может раздвоить свои мысли. Они могут быть настолько близки одна к другой, как ты пожелаешь, но они неизбежно будут последовательны. В человеке все последовательно, и никогда одно не накладывается на другое. И чувства, и желания, и инстинкты — не более чем мысли.

Я могу верить, что Вселенная была сотворена за шесть дней или что солнце восходит каждый день, потому что Юпитер появляется на своей золотой колеснице, но я должен осознать невозможность узнать, почему эта Вселенная существует, невозможность объяснить существование мира! Человек стремится разгадать секреты Вселенной, как будто он наблюдает за ней извне и может постичь все. Ему кажется, что он способен изучить механизмы жизни. А он ведь является действующим лицом, проявлением этой жизни. Он ограничен. Он не располагает всей информацией по этому вопросу. Мы не можем объяснить явление, когда мы сами являемся выражением этого явления. Это абсурд. В любом случае, его представление о мире обречено оставаться фрагментарным, неполным.

Анкс нахмурилась.

— Значит… стрела никогда не попадет в цель? — спросила она.

Флодоар, улыбаясь, утвердительно кивнул головой.

— И секунда никогда не истечет, — сказал он.