Отзывы о книге Невозвращенец

Кабакова читаю впервые. Я смотрела и читала его интервью, но по внешнему виду писателя не могла бы предположить, что он работает в жанре научной фантастики, точнее – антиутопии. Юрий Ильич – сотрудник НИИ, обладающий способностью перемещаться во времени, а именно в будущее. Благодаря своему дару, герой попадает в 1993 год, где его ждут невероятные приключения. «Совковое» произведение, которое придётся по душе читателям преклонного возраста, пожившим в Советском Союзе, встретившим лихие 90-ые. Авторские фантазии разбушевались не на шутку. Скорее всего, больше не вернусь к произведениям Кабакова. На большого ценителя такое странное чтение. Догадываюсь, что роман представляет собой аллегорию.

Евангелисты не много сделали бы для распространения истины, открывшейся Христу, не будь они гениальными писателями. К сожалению, столь же часто, если не чаще, дар слова бывал отпущен и злодеям, и шарлатанам, и недальновидным, ограниченным глупцам, жаждущим общего блага. Последние бывали даже более опасны, чем заурядные негодяи, — наркотик тем более ужасен, чем естественней он включается в обмен веществ, особенно если и употребление его приятно.

Всегда интересно читать произведения, в которых авторы наперёд загадывают о том, что случится с их страной (улицей, городом, вселенной) через большое-небольшое время, и это время уже прошло, и ты знаешь, как всё сложилось.

В 93-м я был подростком. Но тем не менее события в Москве, передаваемые по телевизору, врезались в память очень глубоко. Танки, стрельбу, скандирующую на Красной площади толпу - помню. Помню.

И сейчас, зная историю, зная, как всё разворачивалась в стране, я только удивляюсь - насколько Кабаков был близок к истине. Пускай в его повести много аллегории и гротеска. Но что, не стояли мы разве на пороге гражданской войны? И разве не была риска анархии, подобной той, какая расписана в "Невозвращенце"?

История не терпит сослагательного настроения. И всё-таки я иногда с содроганием спрашиваю себя - а что бы было, если бы коммунисты вернули себе власть тогда, в 93-м?

...люди никогда не объединяются в окруженной страже толпе — наоборот, каждый пытается сохранить свою отдельность, особенность, рассчитывая, видимо, и на исключительное решение судьбы.

*********************

Когда-то я терпеть не мог идти по эскалатору — когда он двигался сам…

А разве лучше умереть зарезанными, чем естественно?

Маленькая книжечка, написанная двумя людьми и вышедшая в 1848 году, создала предпосылки создания нашей страны в 1917. Маленькая повесть, написанная одним человеком и вышедшая в 1988 году в журнале «Искусство кино», обеспечила август 1991. Прочёл её ещё до выхода отдельного издания, рассматриваемого здесь. Это была перепечатка в нескольких номерах газеты «К» в 1989 в Челябинске. (Газета называлась «Комсомолец» и очень этого стеснялась, так что в шапке у неё был нарисован кубик с большой буквой (как в детском лото), а по вертикальному краю некрупно виднелось полное название). Прочёл тогда, потому что земля слухом уже полнилась сверх меры. Мне нравится слушать, как Кабаков читает свои произведения. Какая-то в них вселенская тоска и пессимизм, а в устах автора очень искренняя и безутешная. Из разряда Экклезиаста. Сам он говорит, что написал книгу по следам Сумгаитских событий. Не знаю, насколько уместно говорить об исторической подоплёке написания текста здесь, но не обозначить прямую связь между временем и повестью невозможно. Даже поверхностного взгляда достаточно, чтобы понять, что всё в ней вторично. Название – на слуху, потому что невозвращенцами назывались те, кто уезжал за границу в составе официальных групп, а там искали убежища в ближайших супермаркетах. Путешествие во времени – уже крутили в видеосалонах первый фильм «Назад в будущее». Время, где очухивается герой повести, 1993 – обязано Виктору Гюго с его «93-им годом». И затравка ходульная – КГБ становится известно, что сотрудник какого-то института знает доподлинно, что будет в Москве в 1993 году. Но при всём при этом книга срезонировала как откровение. Всякий раз, перечитывая повесть, выискиваешь метод путешествий во времени. И ясно только, что для Кабакова это совершенно неважно. Если в начале истории все разговоры с сотрудниками госбезопасности сопровождались непременным закуриванием сигарет, то в конце перескок совершается без объяснений да ещё и с перетаскиванием другого живого человека с собой. С чем же угадал Кабаков? Парадокс в том, что ни с чем. Вообще! (Детально я рассматриваю это в подвале). В чём же феномен повести? Неужели достаточно было печатного слова – и государства не стало? Нет! В начале (до слова) было чудовищно огромное желание чтения, страна - один читальный зал, где все читали одно. И ещё тектонический сдвиг мозговых платформ. Вот когда пришло слово, и слово пришло от Кабакова. И если честно, тогда ведь не важно, что было сказано, всё равно услышано было бы это. А дальше были обознатушки и «праздник непослушания»! Примечательно, что в Ленинграде, где по сравнению с Москвой даже массовку не удалось собрать, режиссёр фильма «Невозвращенец» подсуетился, дозвонился Собчаку и попросил показать его фильм по телевизору, потому что там, де, есть сцена расстрела Собчака. Фильм был показан за неимением других событий. Правда, обещанной сцены в кино не было. Был тир, где говорящие генералы (что уже само по себе выглядело фантастично) стреляли по мишеням, к которым были прикреплены портреты. Так что же, неужто книги могут быть столь разрушительны, а нам остаётся только уподобляться Пятачку, удивляющемуся: «И что же это так бункнуло?» Теперь нет. Нет больше «Мы», и даже мы (каждый по отдельности) не читаем одно. Так может не читать её теперь, раз дело давнее? Да, отчего же не читать? У Александра Кабакова хороший русский язык. А что реальность не та, так теперь можно воспринимать этот факт, как попадание именно не в ту реальность. Сами-то мы где сейчас? И всё же одно нельзя простить писателю. В самом конце его герой говорит: «Здесь всё будет нормально. Главное — что мы уже не там».

Одна из задач литературы (и базирующегося на ней кинематографа) – визуализировать будущее, приближая или, наоборот, предотвращая его. Например, создатели новых гаджетов часто неосознанно воспроизводят когда-то увиденное в фантастических фильмах. (Примечателен в этом плане спор между Apple и Samsung по поводу скопированного дизайна планшетника. В качестве первоисточника своей разработки Samsung представил в суде фрагмент из фильма Стэнли Кубрика «Космическая одиссея 2001 года», где все управление кораблем построено на сенсорных панелях). * Но вернемся к предотвращению. Небольшая 40-страничная повесть Александра Кабакова, возможно, спасла Россию от гражданской войны. Когда во второй тур президентских выборов вышли Ельцин и Зюганов, вся страна прекратила платить налоги и жила ожиданием открытого противостояния. У Кабакова эта война случилась. И есть вероятность, что растиражированная в сотнях тысячах экземпляров повесть сыграла свою роль в том, что элитные подразделения МВД отказались поддерживать ГКЧП и не пошли против народа. * Юрий Ильич – скромный сотрудник одного из закрытых НИИ является лучшим экстраполятором – человеком, который может перемещаться в будущее. Безрадостное будущее.

«Ледяной ветер нес снег зигзагами, и белые струи, словно указывая мне путь, поворачивали с Грузин на Тверскую. Где-то в стороне от Масловки стучали очереди – похоже, что бил крупнокалиберный с бэтээра. Я вытащил из-под куртки транзистор и ненадолго – батарейки и так уже катастрофически сели – включил его. «Вчера в Кремле , - сказал диктор, - начал работу Первый Учредительный Съезд Демократических Партий. В работе съезда принимают участие делегаты от всех политических партий России. В качестве гостей на съезд прибыли зарубежные делегации – Христианско-Демократической партии Закавказья, Социал-Фундаменталистов Туркестана, Конституционной партии Объединенных Бухарских и Самаркандских Эмиратов, католических радикалов Прибалтийской Федерации, а также Левых коммунистов Сибири (Иркутск). В первый день работы съезда с докладом выступил секретарь-президент Подготовительного Комитета господин генерал Виктор Андреевич Панаев. … Вчера в Персидском заливе неопознанные самолеты подвергли очередной ядерной бомбардировке караван мирных судов, принадлежавших Соединенным Штатам Америки.»

Все действие повести укладывается в одну ночь с нуля часов три минуты, когда Юрий Ильич включил радио, до примерно шести утра, и расстояние - от Белорусского вокзала до Красной площади. Преодолевая свой путь, он несколько раз мог расстаться с жизнью, хотя и был прилично вооружен - в начале калашниковым, потом тэтэ.

Дальше...

Первым встреченным им человеком была женщина из Днепропетровска, приехавшая в Москву за сапогами. Она пряталась на ночь в заколоченном подъезде многоэтажки, и спасенная от верной смерти, чуть не пристрелила своего спасителя, увидев в руках Юрия Ильича новые талоны. Но до этого момента еще много чего случилось. Медленно продвигаясь по ночной Москве, они стали свидетелями, как сотрудники Комиссии Народной Безопасности оцепили дом, выведя в ночь всех его жильцов. Один из командующих операцией зачитал приказ:

«По поручению Московского отделения Российского Союза Демократических Партий, я, начальник третьего отдела первого направления Комиссии Народной Безопасности тайный советник Смирнов, объявляю вас, жильцов дома социальной несправедливости номер – он взглянул в какую-то бумажку – номер восемьдесят три по общему плану радикальной политической реконструкции, врагами радикальной реконструкции и, в качестве таковых, несуществующими. Закон о вашем сокращении утвержден на собрании неформальных борцов за реконструкцию Пресненской части».

Машины и танки двинулись, уводя колонну в неизвестность. Скажите, автор гиперболизирует действительность? Скорее воспроизводит немного забытое старое – уничтожение людей во время гражданской войны, разразившейся сразу после октябрьского переворота 1917-ого года. Когда массу народа расстреляли не за персональные прегрешения, а за принадлежность сословию. «Витязи» в черных поддевках по собственному усмотрению классифицирующие окружающих на не жидов и жидов, немедленно уничтожая последних деревянными кольями. Диктатор Панаев, едущий в Кремль на одиноком танке в окружении кортежа из семерых всадников на белых конях. Хорошо знакомые по советским временам объявления: «К сведению господ ожидающих! Сегодня в Центральных Рядах поступают в выдачу: мясо яка по семьдесят талонов за килограмм, по четыреста граммов на получающего, крупа саго по двенадцать талонов за килограмм, по килограмму на получающего, хлеб общегражданский по десять талонов за килограмм, производства Общего Рынка – по килограмму, сапоги женские зимние по шестьсот талонов, производство США – всего четыреста пар….» Есть над чем задуматься… *** Вспомнить о небольшой повести Кабакова меня побудила информация о том, что московские власти разрешили казачьим отрядам патрулирование московских улиц. Вот как Иван Давыдов в своей публикации в «Частном корреспонденте» увидел продолжение этих событий:

На выходе из подъезда – уже молодежь. Смуглые брюнеты. Этих тоже знаю. Диаспоральный патруль «Волчата толерантности». Часто здесь ошиваются. Это, конечно, хуже. - Это, брат… Бумажку из кармана достает мятую, читает. - Эта, брат, ты, как это, ща, то ли это, толерантный? Нэнавист не разжигал? Я не разжигал. - А дай телефон очень надо домой мама позвонить. Я для таких случаев всегда ношу в кармане какую-нибудь антикварную «Нокию». Кончается, кстати, запас. Придется на интернет-аукционе новую коробку заказать. А, черт. Кажется, не вслух про черта вспомнил, да и старушек нет поблизости. Забыл, забыл, как же это я забыл. Заблокировали же интернет-аукцион. Какой-то дурак книжку на продажу выставил. Де Квинси. «Исповедь англичанина, употребляющего опиум». Неустаревающая классика для людей с больными зубами. Но вот они его и… Потому что пропаганда, не шутки.

Ничего не напоминает?

Вот, радуйтесь, дождались! То, что вы все, вся наша паршивая интеллигенция, так ненавидели, рухнула. Бесповоротно рухнула, навсегда. Аномалия, умертвлявшая эту страну почти век, излечена, лечение было единственно возможным — хирургическое… Ну, и вы полагаете выжить после операции? Да и сама операция хороша, а? Госпитальная хирургия: кровь, ошметки мяса, страх и никакого наркоза, заметьте…

Да-с, ничего вы значит, так и не поняли… Черт вас раздери, любезные соплеменники… Вы когда-нибудь научитесь терапии-то европейской? Почему там бастуют веками — и ничего, а у нас день бастуют, на второй — друг другу головы отрывают? Почему там демонстрации, а у нас побоища? Почему там парламентская борьба, а у нас «воронки» по ночам ездят? А вам, смутьянам книжным, все мало, все мало! Подстрекаете, подталкиваете… Ату его, он сталинист! Гоните его, он консерватор! Ну, прогнали консерваторов, а они-то — кон-сер-ва-торы! То есть хотели, чтобы оставалось все, как было, чтобы хуже не стало… Дождались операции? Ну, теперь крови не удивляйтесь, особенно своей. Живой-то орган кровоточит сильнее…

В такой маленькой повести уместилось так много всего. В ней главные герои – человечество и история. Куда идем и что получим. За вечные мечты о лучшем мире – от скуки. За ненависть к всяким там угнетателям. Ок. Ненавидели? Ловите.

Антиутопия? Или будущее? Будущее, повторяющееся время от времени.

На страницах этой книги страшно и холодно. На странице этой книги не изнанка жизни, а ее лицо – без косметики. И еще пророчество, которое уже не раз осуществилось. То тут, то там…

Рванные мысли героя – в них столько всего. Кусочки его реальности – режущие, яркие и страшные.

А мы продолжаем упорно двигаться на любимые грабли. И хотим жить по-новому. И живём. Наверное, заслуживаем. Ведь так хотели перемен…

Эй-эй, господин генерал! Зачем ты часы у страны отобрал?

...и патрульный танк через мост...

Не верю. С подобной темой отлично справился Войнович за несколько лет до, и с генерацией абсурда у него все было в порядке. А тут автор решить не смог, что же он все-таки пишет - мрачное фантастическое пророчество или сюрреалистическую антиутопию? Так и вышло - ни рыба, ни мясо.

Хочу обратить внимание на то, как же качественно въедаются некоторые стереотипы в головы людей. Раз военное положение - значит, все по талонам. Но если степень разрухи а анархии такая, как описывается - уже ни о какой централизации и контроле ресурсов(что необходимо для талонной системы) речи быть не может. Но ничего, будем игнорировать здравый смысл - как положено талоны, так и будут талоны.

Хотя интеллиегнтская страусиность рассказчика хорошо показана.

В аннотации всё описано достаточно точно. Это было, наверное, круто в 1985-м, поскольку выглядело как пророчество, но сегодня, спустя 27 лет от описываемого времени это выглядит почти таким же анахронизмом, как "Остров Крым" Аксёнова (последний, кстати, иносказательно упоминается в книге). В плюс "Невозвращенцу", по сравнению с Аксёновым, можно поставить его краткость и хороший язык. Но в целом, на сегодняшний день, вполне необязательное чтение, если только для того, чтобы попытаться страхи и настроения той перестроечной эпохи.