Девушка лет двадцати

Какая досада: чем интересней вопрос, тем очевидней, что задавать его нельзя.

Несчастья ближнего увлекательны - с безопасного расстояния.

Как дерьмо он настолько многогранен, что остается только снять шляпу перед его изобретательностью!

Какое счастье, что ты не устроил мне скандала! И одновременно – какое разочарование.

… не столько владеет машиной, сколько посредством её самовыражается. О любом другом автовладельце можно было бы сказать: имеет машину; его же отличительная черта: быть тем, кому машина принадлежит.

Для иных душевная боль – всего лишь дополнительное орудие воздействия на ближнего, наряду с обвинениями, угрозами, истериками и ещё Бог знает какими средствами.

– Неужели вас вовсе не уязвляет, что вас назвали фашистом?
– Нисколько! Пусть зовут хоть коммунистом, хоть буржуа, хоть кем угодно. Видите ли, мне на все это совершенно наплевать. Гилберт уставился на меня, явно обескураженный:
– Так ведь это же главные темы нашего времени!
– Вы хотите сказать, вашего времени! Основные темы моего – мои собственные интересы, преимущественно из сферы музыки. Не пора ли нам войти в дом?

Ничто так не молодит, как пребывание в обществе юных. Чувствуешь себя прямо-таки четырнадцатилетним юнцом, точнее – то и дело краснеющим, наивным четырнадцатилетним придурком.

Называется кипрский херес. Более точное определение, пожалуй, кипрский изюмный чай с добавлением спирта.