Graceling

— Что, по-вашему, с ним не так, принцесса? — спросил Лоскут.
Катса поймала снежинку на ладони.
— Что значит «не так»?
— Ну, почему ему нравится мучить людей?
Катса пожала плечами.
— Его Дар позволяет ему делать это с легкостью.
— Но у всех есть возможность причинять боль, — сказал Лоскут. — Это же не значит, что они ею пользуются.
— Я не знаю, — сказала Катса, вспомнив о Ранде и Мергоне, об остальных королях и их бесчинствах. — Мне кажется, многие люди с удовольствием ведут себя жестоко, если их власть это позволяет, а у Лека власти больше всех. Я не знаю, почему он так делает, я только знаю, что мы должны его остановить.

— Лионидцы обожают украшения, — сказал он.
— А женщины носят такие рисунки?
— Нет, только мужчины.
— А простолюдины?
— Все.
— Но их ведь никто никогда не видит, — сказала Катса. — Лионидская мужская одежда не открывает руки до плеч, так ведь?
— Нет, — согласился По. — Не открывает. Это украшение мало кто видит.
В его мерцающих от пламени глазах мелькнула улыбка.
— Что? Чего ты ухмыляешься?
— Предполагается, что это украшение — для моей жены.
Катса чуть не уронила нож в огонь.
— У тебя есть жена?
— Великие моря, нет! Ты что, Катса? Не думаешь, что я бы о ней упомянул?
Он рассмеялся, и она фыркнула.
— Никогда не знаешь, о чем ты решишь упомянуть, а о чем нет, По.
— Они предназначены для глаз моей предполагаемой жены.
— И кто ею будет?
Он пожал плечами.
— Я никогда не думал о том, чтобы жениться.

— Наверное, это удобно, — горько сказала она, — чувствовать, кому можно доверять. Если бы я так могла, мы бы сейчас здесь не стояли.
— Прости, — повторил он. — Не могу выразить, как мне жаль. Мне было тошно оттого, что я не мог тебе открыться, это мучило меня каждый день с тех пор, как мы стали друзьями.
— Мы не друзья, — прошептала она в оконное стекло.
— Если ты мне не друг, значит, у меня нет друзей.
— Друзья не лгут.
— Друзья пытаются понять, — добавил он. — Разве я стал бы тебе другом, если бы не лгал? Разве не опасно было признаться вам с Раффином? Ты бы сделала по-другому, Катса, если бы это были твой Дар и твоя тайна? Ты бы спряталась в темной норе и никому не досаждала своей проклятой дружбой? У меня будут друзья, Катса. У меня будет настоящая жизнь, хоть я и несу это бремя.

— Мне нужно сказать тебе одну вещь, Катса.
— Ты читаешь мысли, — перебила она. — Ты читаешь мысли, и ты мне лгал.
— Я не читаю мысли.
— Я не дура! — закричала она. — Прекрати лгать! Что ты узнал? Какие мысли уже успел украсть у меня?
— Я не читаю мысли, — повторил он. — Я чувствую людей.
— И что это значит? Ты чувствуешь их мысли.
— Нет, Катса, послушай. Я чувствую людей. Можешь назвать это моим ночным видением или глазами на затылке, как ты однажды предположила. Я чувствую людей рядом, как они думают, чувствуют, двигаются, ощущаю их тела, их энергию. Только… — он сглотнул. — Только когда они думают обо мне, я начинаю чувствовать мысли.