Человек-невидимка. Рассказы

Она всегда казалась мне более человеком, чем была на самом деле, может быть, потому, что её привязанность ко мне была такой человечной.

- Да, это я нашёл сюда путь, но найти путь - не значит ещё быть его господином.

Там на жалкой постели, в убогой, полутёмной комнате, среди невежественной, возбуждённой происшествием толпы, избитый и безжалостно затравленный, окончил свой странный и страшный жизненный путь Гриффин - первый из людей, сумевший стать невидимым, Гриффин - даровитый физик, равного которому ещё не видел свет.

Я был невидим и ещё только начинал осмысливать, какие поразительные преимущества это давало мне. Сотни самых дерзких и фантастических планов возникали в моём мозгу, и от сознания полной безнаказанности кружилась голова.

Мною овладело то странное возбуждение, которое, говорят, так часто
приходит во время боя. Я знал, что мы оба с Уиной погибли, но решил дорого
продать свою жизнь.

У нових умовах цілковитого добробуту та забезпеченості ота невтомна енергія, що становить сьогодні нашу силу, обернулася на кволість.

Я не бачив ніяких слідів боротьби - ні політичної, ні економічної. Крамниця, реклама, рух товару, комерція, а також усе, що становить основу нашого світу, - зникло. Чи ж дивно, що того золотавого вечора мені здалося, наче я потрапив до справжнього раю?

Strange mind of man! that, with our species upon the edge of extermination or appalling degradation, with no clear prospect before us but the chance of a horrible death, we could sit following the chance of this painted pasteboard, and playing the "joker" with vivid delight.

Surely, if we have learned nothing else, this war has taught us pity - pity for those witless souls that suffer our dominion.

this spoiled child of life

She had never been out of England before, so would rather die than trust herself friendless in a foreign country, and so forth. She seemed, poor woman, to imagine that the French and the Martians might prove very similar.

Overcoming the repugnance natural to one who had never before touched a dead body, I stooped and turned him over to feel for his heart. He was quite dead. Apparently his neck was broken.

"I never blame anyone," said Kemp. "It's quite out of fashion."

This invisibility, in fact, is only good in two cases: It's useful in getting away, it's useful in approaching. It's particularly useful, therefore, in killing.

Я испытал то, что чувствует кролик, возвратившийся к своей норке и вдруг обнаруживший, что землекопы срыли до основания его жилище.

В знаменательные минуты моей жизни я всегда оказываюсь один.