Смерть этажом ниже

Неужели вы не понимаете, что никому не нужны несчастья? От них портится настроение.

Пока у нас нет изобилия, мы компенсируем его справедливостью.

— Я уверен, что наши письма и обращения доходят, — сказал Бруни. — Но потом, как у нас положено, их отправляют снова на круги своя — в обком, к нам в город, на завод. И получаем отработанные тексты. У нас выработалась замечательная система медленного нереагирования.

У нас в стране нет пока общественных движений или даже клубов по интересам. Все немедленно приобретает элемент религиозной секты. Секта сыроедов, секта водопитов, секта любителей собирать малину.

— Что у тебя, детский сад, что ли? — обиделся Силантьев. — А если бы война?
— Сейчас не война, — сказал генерал. Он говорил с легким восточным акцентом. — Сейчас катавасия.

Все на свете относительно: ему, Шубину, хочется снова пожить в Швейцарии, а этим людям Москва кажется недосягаемым раем.

Я всю жизнь подавал надежды. Но не больше.

У всех перепуганных людей развито воображение.

Один был пожилой, с бородой клинышком. Такие бородки давно не в моде-они неизбежно вызывают представление о владельце, как о человеке с оппортунистическими взглядами. В революционных фильмах владельцы таких бородок предают дело рабочего класса

— Бедных всегда раздражает богатство, — сказал Борис. — Из-за этого было столько революций!